— Уж если кто-то и вел себя как сумасшедший, так это вы! Мчались как лунатик в гробовом молчании, и потом еще удивляетесь, что я испугалась! Сами виноваты, а сердитесь на меня! Зачем вы придирались к Мартину? Что он вам такого сделал?
Выражение его лица испугало ее. Потом она почувствовала раскаяние и жалость.
— Я знаю, он не должен был говорить это в моем присутствии, ну… О вашей разорванной помолвке… — Она вдруг замолчала, слишком поздно спохватившись. Ей не хватило ума притвориться ни о чем не подозревающей.
— Так… Значит, вы любительница сплетен, мисс Хантер? — глухо спросил он.
— Вам хорошо известно, что сестры непрерывно судачат. Не могу же я вечно ходить с заткнутыми ушами.
Перед ней снова был прежний холодный и насмешливый доктор Кохрейн.
— Значит, и о сегодняшних событиях они тоже будут болтать? Ну что ж, как говорится: лучше грешным быть, чем грешным слыть!
И не успела Мэри опомниться, как он схватил ее в объятия и поцеловал требовательным, долгим поцелуем. Она попыталась вырваться, но его пальцы больно впились в нежную кожу обнаженных плеч. Напуганная, она замерла, но вдруг он отпустил ее так же внезапно, как и схватил.
Дрожащими пальцами Мэри ослабила ремень безопасности.
— Прошу вас, поехали! Прошу вас!
Теперь он ехал медленнее. Молчание сделалось нестерпимым. Мэри чувствовала, как слезы текут по ее щекам, но она была слишком горда, чтобы вытирать их. Когда он свернул к боковому входу госпиталя, Мэри, не дожидаясь, пока машина остановится, выскочила на ходу и, не оглядываясь, побежала прочь.
Она провела мучительную бессонную ночь и встала поздно с сильной головной болью. Проглотив пару таблеток аспирина, Мэри стала готовить кофе. В это время зазвонил телефон.
— Доктор Хантер? Мистер Кохрейн хочет поговорить с вами.
— Мисс Хантер? Я в госпитале. Можно мне подняться к вам?
Она сидела и не могла вымолвить ни слова.
— Мисс Хантер? Вы меня слушаете?
— Да, поднимайтесь, — пролепетала она. Едва только Мэри поднесла чашку к губам, как в дверь постучали.
Доктор Кохрейн сразу же перешел к делу, не изменяя своим привычкам.
— Я должен принести извинения за свое поведение прошлой ночью. Это было непростительно. Я… — Он немного замялся, подыскивая слова. — Мне очень жаль.
Он стоял, держась рукой за спинку стула. Мэри видела, как побелели от напряжения костяшки его пальцев. Наверно, для такого как он, нелегко извиняться перед женщиной.
— Я тоже виновата, — тихо сказала она. — Я сделала вам бестактное замечание.
Он отпустил спинку стула. Выражение его немного смягчилось.
— Вы очень великодушны. — Он взглянул на бутылочку с таблетками аспирина. — Скажите, что с вами?
— Просто болит голова.
— Плохо спали? Это моя вина. Вы казались такой счастливой вчера, пока я все не испортил. — Он вздохнул и повернулся, чтобы уйти. — Что ж. Не стану вам больше надоедать.
Она безумно жалела об их вчерашней размолвке, о тех несправедливых словах, которые они наговорили друг другу. Ведь Мартин вчера грубо обидел брата. Он хотел побольнее его уязвить. А ей бы лучше помолчать, чем так глупо распускать язык.
— Не хотите кофе? — застенчиво спросила она.
— Благодарю, не откажусь. Я еще не завтракал.
Он сидел, задумчиво потягивая кофе, и вдруг неожиданно резко поставил чашку на стол, так что кофе расплескался на скатерть.
— Значит, я кажусь окружающим хладнокровным негодяем? — в лоб спросил он.
Ее ошеломили его слова. Она всегда считала его слишком самоуверенным. Такие люди мало обращают внимания на то, что говорят окружающие.
Возможно, он принял ее молчание за смущение, а возможно, и сам смутился.
— Глупо спрашивать. Забудьте об этом! Спасибо за кофе. — В дверях он задержался на несколько секунд. — И еще одно. Не в моих привычках заводить романы с женщинами-коллегами. Можете не беспокоиться — больше такого не повторится.
Позже ее зашел навестить Мартин. Мэри выслушала очередное извинение.
— Прости за ту неприятную сцену вчера. Не знаю, что на меня тогда нашло. Мама меня потом отругала. — Он обезоруживающе улыбнулся. — Не стоило мне втягивать тебя в наши семейные дрязги.
— Я думала, твоя мама ничего не заметила.
— От нее мало что ускользает. Но объясни мне, почему ты не сказала Ричарду, что поедешь со мной?
Мэри слегка покраснела и неловко заерзала на стуле.
— Забудем об этом, Мартин. Надеюсь, вы с Ричардом помирились?
Мартин скроил недовольную гримасу:
— К Ричарду не так легко подойти, когда он злится.
— Но сегодня утром, когда он был здесь, он мне показался скорее расстроенным.
— Расстроенным? Вот уж не поверю! Даже когда они с Джанет расстались, страдала только его гордость.
— Мне кажется, ты не прав. Он слишком горд, чтобы показывать вам свои чувства, но это не значит, что их у него вовсе нет.
Мартин пожал плечами и вдруг спросил:
— Когда он приходил? И что ему было надо?
— Приходил, чтобы извиниться.
— Извиниться? За что?
Она, запнувшись, ответила:
— Мы немного… поссорились по пути домой.
— Из-за меня?
Она колебалась. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы он прекратил свои расспросы и оставил ее в покое.
