Но удержать Катафракта было все равно, что остановить коня на скаку. Металл загрохотал, Эрри потащило по полу. Он отпустил, но продолжая умолять, пополз-побежал за железным человеком. Резким прыжком тот выпрыгнул на свет и издал ужасный вопль. Крик слился с двумя другими, уже испуганными. Зарычав, словно дикий зверь, Катафракт вдруг сорвал свою голову с плеч и, размахнувшись, метнул её прямо в двух воинов. Они в панике бросились в стороны, бросая оружие. Сломя голову они помчались к выходу огромными прыжками. Ещё крик, они шарахнулись от чего-то в тени, но ни на мгновение не остановили бегство.
Катафракт спокойно поднял голову-шлем и водрузил его на место. Приблизился к воротам, бегло осмотрел и взялся за тяжелые кольца на створках.
— Что ты наделал?! — закричал, уже не боясь быть услышанным, Эрри — Теперь все знают, что мы здесь!!!
— Зато я освободил путь, — дернул стальным плечом Катафракт, — И двигаться теперь надо быстро, пока нет погони.
При свете лампы Эрри теперь мог видеть его нормально. Никогда он не видел разом столько металла, и в иное время он бы во все глаза разглядывал странного спутника, но сейчас в нем пылало возмущение, непонимание.
— Но Грейс!!! — закричал Эрри в отчаянье, — Если она в беде?! Как нам за ней вернуться!
Он подскочил к Катафракту раскидывая руки в панике, не зная что ему делать, что говорить. Как можно её бросить?! Как он мог так и с ней, и с ним обойтись, так поступить?! Он же просил его не делать этого!
— Мне нужны Слезы Матери Богов, — отрезал Катафракт, потянув на себя тяжелую створку, — Не хочешь бежать со мной — оставайся спасать свою Грейс.
— Но… — начал было Эрри.
— Меня не надо спасать, — раздался сзади стальной и такой знакомый голос, — Но спасибо Эрри. А теперь отойди от него.
Большая часть пути проходила в молчании. Грейс часто бывала в соседних с Чечкъялой долинах, как одна, так и с Альхьёй, но никогда не забиралась так далеко. Они ехали уже почти две недели, верхом на лошадях, но только сейчас добрались до Алькъалы. Каждый день и каждый вечер, Грейс думала о том, чтобы сбежать. Выскользнуть ночью из лагеря, или из аула, где они останавливались. Но так ни разу и не осмелилась этого сделать: тем более Озарук неотступно следил за ней, пресекая все возможные попытки обрести свободу и волю. Альхья был мрачнее тучи и лишь бросал редкие взгляды на свою приёмную дочь.
Но вот крепость таубия Бахкчера показалась впереди и бежать стало уже поздно. Грейс неловко поерзала в седле. Новая одежда была чудовищно неудобной — слишком много слоёв. На голове платок, а поверх ещё и шапочка: все мешало крутить головой и будто даже мысли оказались скованы. Широкие рукава с огромными оборками, и длинные настолько, что в них могло поместиться две руки путались невыносимо. Грейс без помощи почти ничего не могла сделать сама, не говоря уже о том, чтобы взять оставшийся дома меч. Платье, поверх которого был надет чепкен, давило со всех сторон. Его шили специально под Грейс — в любое другое она бы просто не влезла — но на балдынский манер. Слишком узкие плечи, грудь и, особенно, бедра. В них жало просто ужасно, иногда до настоящей боли. Девочка жмурилась от жары и недовольства, до боли в сердце скучая о просторных штанах и рубашке.
— Мне неудобно! — как-то запротестовала она.
— Терпи, — коротко ответил ей Альхья.
— Зачем мне такая одежда? — заспорила Грейс, — Она ужасно неудобная!
— Зато красивая, и в ней ты на девушку похожа.
— Но!.. — сказала было девочка.
— Молчи! — сурово пригрозил ей отец-не-отец, — Красота важна, на Бахкчера надо произвести впечатление.
Они продолжили свой путь и в конце концов всё-таки добрались до Алькъалы. Огромная крепость под горой, куда больше Чечкъалы с её тремя квадратными башнями. Грейс никогда не видела столько людей одновременно — в широком дворе раскинулась целый базар. Гремела музыка, мелькали яркие краски, в воздухе носились самые причудливые и необычные запахи. Появлялись даже иные, не балдынские лица, но ни одного, которое было бы похоже на Грейс.
Прибытие делегации таубия Альхьи наделало шума: и воины Бахкчера, и просто жители, и приезжие купцы вытягивали шеи, чтобы получше разглядеть пришельцев. Грейс почувствовала особенно пристальные взгляды на себе. Сразу по двум причинам: она была в роскошном наряде, что надевают молодые девушки на смотрины. И она была хьольгой, своим ростом, фигурой и чертами лица резко отличавшейся ото всех вокруг.
Таубий Бахкчер принял их как подобает владельцу такой большой, славной и богатой крепости. В главной зале глубоко в горе было не протолкнуться — так много людей было приглашено. Столы ломились от еды, от одних только запахов в животе требовательно урчало. Пять тяжелых люстр светили так ярко, что могло показаться, что в зале и в самом деле были окна.
