Как наяву помню внимательный взгляд ювелира, рассматривающего сквозь стекло рисунок. Что за магия была в амулете, он разобрать не мог, за серебро же платили немного… Найди я тогда другой выход, никогда бы не продала за пару золотых амулет матери. Но как быть, если ты оказалась без денег и крова на улицах чужого города, а за тобой – погоня? Воровать не позволила совесть, просить милостыню – гордость, а умирать от голода не хотелось.
– Трин, ты что, расстроилась? Это, конечно, не сапфиры и бриллианты, но ректор Нарис не дарит ненужных вещей.
Я улыбнулась сквозь набежавшие слезы.
– Это амулет моей матери.
– Ух ты!
– Трин!
– А как он попал в чужие руки?
Курсанты загомонили, лишь Лотта встревоженно на меня взглянула.
Я вздохнула, погладила подарок и, не удержавшись, надела. Амулет зачарован, его невозможно украсть или потерять. И только когда застегнула на шее цепочку, внутри все оборвалось. Что ректор Нарис знает о моем прошлом? Откуда? И когда успел? Никаких же следов не оставила!
Следующая догадка была страшнее. Это все не Нарис, а Ал. Он обещал второй подарок, пропадая ползимы непонятно где. Отправился, чтобы выяснить о моем прошлом? И… узнал-таки. Почему не сказал перед отъездом? Не успел?
Я посмотрела на брачный браслет. Выяснил правду и не отказался от меня и своих слов. Наоборот, даже… хочет связать наши судьбы.
У меня словно камень с души свалился, сердце забилось, ухнуло вниз. Я ему нужна. Любая… И от невыносимой нежности к этому чуткому и прекрасному мужчине захотелось плакать.
– Трин! Да что с тобой?
Я улыбнулась, ничего не ответив. Ребята пожали плечами, поднялись из-за стола.
Многое ли они понимали? Но я не хотела раскрывать тайну своей радости. Оказывается, секреты тоже могут быть приятными!
Я незаметно коснулась обручального браслета. Ал вернется, поговорим. И… зацелую. За то, что он такой… такой… единственный? И как я раньше могла в нем сомневаться?
– Тебе просто было нужно время, – ответила Лотта, давая понять, что я спросила вслух.
– Наверное.
Подруга поднялась, сжала мою ладонь.
– Из вас получится чудесная пара.
Я покраснела.
– Спасибо. Ал…
– Что? – Лотта, как всегда, чутко улавливала перемены в моем настроении.
– Я…
– Трин, да не тяни ты! Что между вами произошло? Я так понимаю, он знает твое прошлое.
– Да. Но я ему ничего не говорила.
Подруга охнула.
– Теперь понятно, куда он с Рэмом исчезал так надолго. Решил разрушить стену, которая вас разъединяла.
– Лотта, Ал теперь мой жених, – шепотом созналась я.
– Трин! Как здорово! Давно пора! – Она меня обняла, рассмеялась. – Я так за тебя рада!
Я улыбнулась, подумав, что и в мою жизнь наконец-таки пришла весна.
После завтрака мы отправились на медитации. Занятие было общим для всех магов, сосредоточиться получалось с трудом. Я представляла море, пляж и… Ала. Фантазии были неприличными, каюсь, но на душе от них было радостно и светло.
И дня не прошло, как Ал уехал, а я скучаю. И это чувство кажется непривычным и каким-то неправильным. Я никогда не была трусихой, но в моей жизни изменения редко происходили к лучшему.
Едва закончилась медитация, как началась пара по бытовой магии. Магистр Глэрин обреченно оглядел класс и сообщил, что сегодня мы снова учимся левитировать.
– Зачем? – сорвался у кого-то вопрос.
– И почему заклинание считается бытовым?
Маг вздохнул, склонил голову набок, снова напоминая мне птицу, а потом так ехидно заметил:
– А кто пыль со шкафов и паутину с ламп будет убирать?
Я почему-то сразу представила его самого за этим занятием и с трудом сдержала смешок. Нельзя себя так вести по отношению к преподавателю.
Ох и намучились мы за эту пару! Как можно представить себя пером? Не понимаю! И, похоже, не я одна. Ни у кого не получилось даже немного приподняться над полом. Надеюсь, магистру Глэрину не придет в голову заставить нас прыгать с утеса, чтобы обрести крылья. В том, что Алэрин поступил бы именно так, я и не сомневаюсь.
Я вздохнула. Сегодня, куда ни поверни, о чем ни подумай, мысли сводятся к моему водному магу.
Зато как пригодились его тренировки, мы оценили после обеда, увидев полосу препятствий. Вроде бы и площадка небольшая, но чего на ней только не было! И призрачная нежить, и натянутые канаты, и скользкие бревна. Я уж не говорю о траншеях, лабиринтах, разрушенном мосте… К концу занятия под руководством магистра Тары, которая была беспощадна и, если ты упал или оступился, заставляла начинать все сначала, я думала, что не смогу пошевелить даже рукой. Что там василиск! Преподаватели Военно-морской академии порой пострашнее будут! Зверюга хоть едкие замечания не раздавала. А тут… Я, когда вернулась в комнату, даже испугалась собственного отражения в зеркале. Вся в грязи, щека расцарапана, хотя я даже не помнила, когда это произошло.
Вздохнула и отправилась в душ. Едва вышла, как Лотта, примерявшая украшения, подаренные Нарисом, вздохнула.
– Я скоро перестану чувствовать себя не то что русалкой, но даже девушкой, – заметила она.
– Вы же поговорили с родителями. Почему бы тебе не поплавать?
– В ванной? – скривилась подруга. – На море Нарис одну не отпустит. Небезопасно.
