– Кто его знает! Захочешь – спроси. Только вряд ли ответит. Там он и столкнулся с Рэмстином. Тот дрался с пятью головорезами за кусок рыбы.
Я глупо заморгала, не понимая.
– Он голодный был.
– Э…
– У Рэмстина мать умерла от чумы, а отчим, взявший его на попечение, заставлял воровать, – добавил Гир.
– Мальчишка и взбунтовался, – задумчиво сказал Леон. – На улицу ушел. И в той драке умер бы, если бы не Алэрин.
– Он его спас? – почти шепотом переспросила Лотта.
– Боюсь, подобный поступок сложно назвать спасением, – заметил магистр Нарис, появляясь в аудитории. – Безрассудством или благородством. А может, всем вместе.
Хм…
– Эта парочка пришла в академию в таком виде… – Ректор весело фыркнул. – Носы разбиты, локти и колени содраны в кровь, на скулах сверкают синяки. Сложный вопрос, кто кого там защищал. А когда Алэрин мне еще и заявил, что несправедливо оставлять Рэмстина на улице…
Магистр Нарис снова усмехнулся, вглядываясь в лица курсантов, которые прислушивались к разговору.
– Пришлось разбираться.
– И?
– Отчима Рэма арестовали, оштрафовав и отправив в тюрьму, мальчишку оставили учиться в Военно-морской академии. Куда от него денешься? Дар налицо, да еще и Алэрин заявил, что Рэм – единственный нормальный человек, с которым можно общаться. Мол, ему на аристократические замашки…
Ректор оборвал предложение, вздохнул.
– Спорить было бесполезно и себе дороже. И, наверное, любой на моем месте тысячу раз после шалостей, что творили Алэрин и Рэмстин, пожалел, что оставил их вдвоем в одной академии.
– А вы не пожалели?
– Ни на мгновение. Истинная дружба так и рождается… Вроде бы и случайно, но на всю жизнь.
Магистр Нарис тепло улыбнулся, а потом велел рассаживаться и медитировать.
Я привычно нырнула на поляну с озером, рассматривая дом на берегу. Но спокойствия она не дарила. Лишь напоминала о родных местах, и тоска хлынула в сердце. Сейчас я отчетливо осознала, что никогда туда не вернусь. Не моя это судьба. И дом с заколдованным озером начал засыпать снег. Он падал хлопьями, оседая на темных треугольниках елок. По озеру полз лед, а затем он покрыл стены дома, делая их почти прозрачными. Нет больше этого места даже в моей памяти. Пусть исчезнет, утонет в метели, растворится…
– Трин!
Голос встревоженной Лотты ворвался в сознание, я открыла глаза и испуганно на нее уставилась. Волосы у подруги покрылись инеем, губы посинели.
– К-ка-ак ты э-то сде-эла-ла? – простучал зубами Леон.
– Отойдите, адепты. Я сейчас сниму заклинание.
Ректор Нарис был спокоен и невозмутим, хотя его волосы и камзол покрывал снег.
Зеркала в аудитории превратились в куски льда, стены разукрасил сотнями причудливых узоров иней. А с потолка падали снежинки. Самые настоящие! И не таяли. Под дверью даже сугроб намело.
И я даже не сразу поняла, кто именно этому виной.
– Н-не пер-режи-ивай.
Лотта попыталась улыбнуться.
Магистр Нарис что-то шептал, но комната не менялась, напоминая забытое королевство зимы.
Он опустил руки, вздохнул и посмотрел на меня.
– Самой придется, Дарэ.
– Что произошло?
Алэрин, не здороваясь, влетел в аудиторию, оглядел снежное царство и поймал мой взгляд. Нахмурился, обернулся к ректору.
– Не знаю, что она сотворила. Мне ее чары почему-то не поддаются.
– Простите, я не хотела.
Видимо, в моем голосе звучал испуг, потому что даже раздраженные и недовольные лица однокурсников смягчились.
– Полагаю, пару можно считать законченной, – сказал магистр Нарис. – Расходитесь. Дарэ, вы останьтесь.
– А мне можно…
– Нет, – ответил Лотте Алэрин, не спуская с меня глаз.
Подруга вздохнула и покинула аудиторию последней.
– Нарис, я бы хотел…
– Чтобы я тоже ушел, – вздохнул он. – Угадал?
Алэрин кивнул. И едва за ректором захлопнулась дверь, бросился ко мне и обнял.
– Прости, я…
– Ты меня так напугала, что я сорвался с Совета магов, – вздохнул он. – Не думай, не упрекаю.
Ал расслабил объятия, заглянул в глаза.
– Откуда столько боли, Трин?
– Ты знаешь, о чем я думала?
Мой ужас стал таким огромным, что в глазах потемнело.
– Нет, конечно. Ты не даешь постоянно читать мысли. Лишь когда думаешь, что находишься в опасности. Это, кстати, неимоверно раздражает.
Я облегченно вздохнула, на миг прикрыла глаза.
– Зачем от меня прячешься, как жемчуг в раковину? Не понимаю! Я же клятву дал, Трин! И твое прошлое – это всего лишь прошлое. Но в тебе столько недоверия, сомнений, страха… Объясни почему. Дай возможность это изменить.
– Ал…
Меня начало трясти.
– Кто тебя так обидел, сокровище, что ты забыть не можешь? Каждый раз пытаюсь достучаться…
Ал посмотрел на меня, испуганную и дрожащую, вздохнул.
– Ладно, раз не хочешь говорить, давай исправлять то, что сделала.
– Ты собираешься мне помочь? – удивилась я.
– Да. Разве не должен?
– Эта связь… наша связь для тебя, словно цепи, – прошептала я, чувствуя, как очередная снежинка тает на губах.
Странно все же стоять с Алом в центре комнаты, покрытой чуть ли не льдом, и разговаривать. Обо мне.
