Много времени уходило на занятия с курсантами, но я не жалел, что в это ввязался. Опытом надо делиться, передавать. Если кого-то из них я научу паре хороших ударов и помогу выжить, то моя жизнь не потеряет смысл. Глупо бросать на произвол судьбы тех, кто будет защищать мир от зла. Я это понимал. А свое недовольство мэр Кардоса пусть спрячет куда подальше. Додумался же делегацию прислать. И что его не устраивает? Подумаешь, меня на месте не найти.
Так я не создан для сидения в кресле. И когда мне предложили должность Верховного мага, об этом знали все. Зачем требовать невозможного? Да и жители защищены. Какие претензии? Не понимаю.
Я зарылся в прошениях. Через час появился Рэм, сообщил, что маги построились и ждут моих распоряжений. Морская тьма! Совсем забыл о проверке, на которой сам же и настоял.
И не надо хохотать, Рэм. Я вовсе не о Трин думал, а о поставках кристаллов с Северных гор.
Мы добрались до полосы препятствий, что располагалась за городом на полигоне для военных. Двух часов хватило разобраться в слабых и сильных сторонах магов Кардоса, стоило просто понаблюдать.
Работают в команде? Хорошо. Неплохо знают боевые заклинания? Прекрасно. А вот про физическую подготовку зря забыли. Семь шкур спущу. Иногда камень в руке сильнее магии. Он не даст осечек. И я позволю им на собственном опыте убедиться в этой истине.
Второй выходной тоже даром не прошел. Призвал гидр, проверяя выучку магов. Те в восторг не пришли, сыпали такими проклятиями, что даже я пополнил свой словарный запас. А то, что мои едкие замечания не нравятся, – сами напросились. Они не ходят по домам и не сообщают родственникам, что их близкие погибли в схватке с гидрой.
В город я возвращался, когда солнце клонилось к горизонту. Маги брели следом. На подходе к ратуше столкнулся с Нарисом и по одному взгляду понял, что стряслась беда. А я-то надеялся, что хоть одна неделя пройдет в этом чертовски тихом городе спокойно!
Лотта появилась на рассвете. Радостная и уставшая.
– Не поняла. Ты словно с праздника, – сказала я, наблюдая, как она кружится по комнате.
– Вот!
Она подняла рукав мятой грязной туники, и я охнула. На руке сверкал серебряный браслет с сапфирами.
– Обручальный! – выдохнула я.
– Ага.
– Расскажешь, как вы с ректором до такого дошли?
Лотта забралась ко мне на постель, блаженно улыбнулась.
– Сначала ругались.
Сдается, долго и со вкусом.
– Нарис заявил, что я безответственная и взбалмошная. И да, вытрепала ему все нервы. Попробуй с ним после этого не ссориться. Верно?
Я хмыкнула. Вопрос-то риторический.
– И?
– Сначала терпеливо слушала.
Воображение тут же нарисовало, как это происходило. Лотта сидела, сложив ручки на коленях, строя из себя жертву и награждая несчастного магистра, попавшего в ее сети, красноречивыми взглядами.
– А Нарис все говорил и говорил. Я и не выдержала. Взяла да сказала: пусть тогда на мне женится, раз я такая… безответственная и взбалмошная.
Да уж… В логике Лотте точно не откажешь.
– И магистр Нарис согласился? Так вот просто? – неверяще уточнила я.
А что? Может, подруга магистра пытала?
– Ну…
Лотта покраснела и смутилась.
– Он разозлился. Аж весь побелел… Я хотела его успокоить, воды в стакан налить.
Подруга вздохнула.
– Что помешало?
– Нарис как стукнет по столу. Я испугалась… Вместо ручья ливень получился. У него какие-то важные бумаги промокли.
Я хихикнула, и Лотта улыбнулась.
– А дальше? Опять кричал?
– Было дело. Только зря он… Ты же знаешь, когда со мной так…
– Ты еще сильнее злишься, а не чувствуешь себя виноватой, – заметила я.
Лотта вздохнула.
– В этот раз было еще хуже.
– Да куда уж больше?
– Я сказала Нарису, что он при всей своей мудрости и силе глуп.
– Что? – воскликнула я. – Так прямо и…
– Увы. Ох, он и разозлился! Я от него даже сбежать попыталась. Догонял…
Подруга мечтательно улыбнулась, явно вспоминая прекрасные моменты погони.
– Теперь мебель в его кабинете менять придется, – вздохнула Лотта. – Жаль, конечно, она мне нравилась. Особенно стол. Удо-обный!
Я хихикнула. Значит, магистр Нарис подругу догнал. И, судя по всему, удачно.
– А браслет он мне недавно надел. – Подруга ласково коснулась серебряного ободка со сверкающими камнями в цвет ее глаз. – Сказал, у него терпение закончилось, и на мне действительно лучше жениться, чтобы рядом была. Да и наказывать так приятнее.
Лотта рассмеялась, и я вместе с ней.
– Когда свадьба?
– Через год.
– А он не передумает?
– Нет, Трин. Мы в храм Морского бога переносились. Нарис клятву дал, что меня любит и женится. Оказывается, я ему давно небезразлична.
– Почему же он раньше не сказал? – поразилась я, вспоминая, что ректор никак за два с лишним года не выдал своих чувств. Да что уж там! Мне он всегда казался ледяной непробиваемой скалой, пока не познакомилась с ним поближе.
Нет, я понимала, за что его любят и уважают курсанты: магистр Нарис заботился о каждом, вникал в проблемы, помогал, но… Репутация – она, видимо, и есть репутация. Если зарекомендовал себя строгим и беспристрастным, то сложно заставить кого-то разглядеть в тебе другие черты и изменить чужое мнение.
