Капитан быстро скрылся на борту, отдавая приказы своей команде.
– Оставь свое мнение при себе, Кассерген, – бросил Викери, заметив, как на лице странника засияла ехидная ухмылка.
– Я молчал, – примирительно поднял руки Рэйден.
Вернувшись на соседнюю пристань, странники обрадовали ребят хорошей новостью и вместе взошли на борт старого корабля. Вскоре они уже взирали на волны, рассекаемые носом судна. Впрочем, не все испытывали радость от водного путешествия. Леона бросало из стороны в сторону от качки, а в горле стоял тошнотворный ком. Он едва сдерживался, чтобы не выплюнуть за борт желудок вместе с содержимым. Пришлось отсиживаться в середине палубы и разглядывать горизонт, пока остальные толпились у фальшборта.
– Впервые на корабле, сынок? – крикнул ему капитан из-за штурвала.
– Да, прежде не доводилось, – ответил Леон, кожа которого уже сменила цвет с серого на зеленый.
Каждое слово давалось ему с трудом. Того и гляди бедным матросам придется вновь драить палубу.
– Поднимайся сюда, малец, – позвал капитан. – Только осторожно. Не споткнись.
Леон встал на ноги и тут же согнулся пополам, зажимая рот рукой. Постоял пару минут – вроде отпустило – и медленно поднялся по лестнице на капитанский мостик.
– Взгляни-ка вон туда, – произнес капитан и, не ослабляя хват на ручках штурвала, кивнул подбородком в сторону носовой части корабля.
Яркое северное солнце слепило, и Леон, нахмурившись, попытался сосредоточить взгляд в том направлении, куда указывал капитан. На горизонте засияла тонкая светлая линия берега, а за ней острые черепичные крыши Флоремонта. С высоты капитанского мостика открывалось все великолепие города: высокие стены разрастались по всему берегу, укрывая за собой величественную столицу; на окраинах простирались золотые поля, а вдалеке виднелись бескрайние зеленые леса и вершины гор, укрытые снегом и уходящие высоко под густые облака.
Рыбный базар кишел людьми. Прямо с пришвартованных лодок на прилавки выбрасывали свежевыловленную рыбу. Вонь стояла невообразимая. Но даже мухи, жужжащие над уловом, не отпугивали жителей, желающих урвать кусок побольше.
Ребята распрощались с корабельной командой и сошли на берег. Никогда еще Леон так сильно не был рад почувствовать землю под ногами. Он буквально готов был пасть на колени и целовать кладку широкой набережной, но, конечно же, делать этого не стал, чтобы не сойти за дурака.
Взяв лошадей под уздцы, они побрели вглубь северной столицы. Мостовые из белого камня по обе стороны укрывали ряды высоких кипарисов. Путники не могли скрыть восхищения. Дома во Флоремонте не были похожи на те, что они видели прежде. Они теснились и возвышались друг над другом, упирали острые крыши в небеса. Белые фасады украшали барельефы, изображающие чудесных речных созданий, водных нимф, чудовищ Диких Земель и, конечно же, самого северного бога. Местные жители видели его красивым мужчиной с длинными волосами до самой поясницы, облаченного в свободную тунику, приоткрывающую худую крепкую грудь, но, по словам Рэйдена, таким был лишь его человеческий облик. Каким он стал после многих сотен лет уединения, никто доподлинно не знал.
Чем дальше путники углублялись в город, тем больше людей им встречалось. На дорогах музыканты в ярких желто-зеленых одеждах играли веселые мелодии и собирали в шляпу подаяния; женщины с плетеными корзинами скитались из одной лавки в другую, девушки и парни плясали на площадях в белоснежных одеждах, развлекая толпу. В каждом уголке чувствовалась атмосфера надвигающегося празднества: балконы были украшены гирляндами с разноцветными флагами, на улицах продавались свежие цветы, благоухающие на всю округу, а у фонтана выстроилась целая очередь желающих передать свои мечты святым водам.
– Что они празднуют? – поинтересовалась Николь, глядя на вавилонское столпотворение.
– День почитания Высших богов, – ответил Рэйден и уставился скептическим взглядом на бедолагу, что стоял на коленях перед фонтанной чашей.
Со стороны традиция выглядела смешно: люди опускали головы в глубокий фонтан и быстро бормотали слова, отзывающиеся на поверхности бульканьем пузырей, а после выныривали и радостно кричали: «Боги нас услышат!» И так раз за разом. Не удивительно, что особенно жадных офицеры вытаскивали чуть ли не насильно за шкирку, чтобы те не утопились, пока пытаются высказать все свои желания, и не прогневали богов своей наглостью.
Отыскать постоялый двор в таком большом городе было несложно, но в преддверии празднества цены там оказались непомерно высоки. Ребята обошли около дюжины гостиниц, но на закате, потеряв всякую надежду найти крышу для ночлега, отправились за город. Даже ночью в полях было относительно безопасно: лес далеко, дикое зверье не захаживает. Только назойливые комары все норовили впиться в кожу.
Чистое небо не предвещало дождя. Путники миновали пшеничное поле и устроили привал на одиноком холме. Лошади принялись жевать зеленую траву. Но вот незадача: ночь обещала быть прохладной, а костер развести не из чего. Ни одной сухой ветки на милю не сыщешь.
