Остановив наполненный любовью взгляд на своих жене и ребенке, он заглянул за спину лорда Кассергена. Делая вид, будто не подслушивает разговор взрослых, мальчик прятался за высокой и статной фигурой отца. Заинтересованность выдавали лишь бегающие глаза. В мальчике Леон узнал того ребенка со светлыми глазами с фотографии, только теперь он казался еще прекраснее. Темные длинные волосы оттеняли бледность кожи, а сквозь пряди сияли яркие голубые глаза, похожие на два кусочка чистейшего льда. Взгляд у ребенка был не по годам умный и пронзительный. Своей фигурой он закрывал маленькую девочку – сестру – и держал ее за ручку. Едва ли ей можно было дать два года. Приятно было видеть, что этот маленький мужчина растет настоящим джентльменом.
– Мне стоит равняться на вас, – вежливо подметил Этан. – Ваши дети не только воплощение очарования, но и обладатели прекрасных манер.
Лорд лишь хрипло рассмеялся в ответ на его слова.
– Боюсь, вы слишком высокого мнения о моих отцовских подвигах. Их воспитание – заслуга моей дорогой жены, а не моя.
К ним подошла невысокая худая женщина. Она только что закончила разговор с другими гостями и поспешила присоединиться к мужу. Лорд приобнял ее за плечи, а она сохранила вежливую полуулыбку.
– Надеюсь, мой муж не слишком утомил вас разговорами? – поинтересовалась она. Голос у нее был мягкий и нежный, приятный слуху.
– Что вы, леди Кассерген, – вступила в разговор Алексис Самаэлис. – Редко встретишь человека, который с таким восхищением говорит о своей жене.
– Да, это он любит, – рассмеялась она. – Могу я поинтересоваться, вы уже выбрали имя ребенку?
Этот вопрос леди Кассерген заставил Леона задуматься. Обычно имя ребенку давалось в течение пары недель после рождения, а то и сразу, но он родился в середине декабря, а сады дома Кассергенов не были укрыты снегом. Не могли же его родители затянуть с выбором имени до самой весны? Стало быть, и место, где они находились, было отнюдь не Лондоном.
– Мы еще не объявляли об этом официально, но да, выбрали, – кивнула миссис Самаэлис. – Признаюсь, было сложно, но мы с Этаном пришли к общему решению и назвали его Леоном.
– Прекрасное имя! – восхитилась леди Кассерген. – Леон Самаэлис – как гордо звучит.
– И вправду, – согласился лорд Кассерген и пожал руку Этану. – Поздравляю!
– Спасибо! – принял поздравление мистер Самаэлис.
Ко всеобщему удивлению, вперед выступил сын лорда. Он немного замялся, не зная, как правильно преподнести свою просьбу, но после того как отец ласково погладил его по волосам, произнес:
– Могу ли я взглянуть на него?
– Конечно.
Алексис присела. Младенец на ее руках сонно причмокнул губами и открыл веки. Видимо, яркие глаза мальчика привлекли его внимание, и маленький Леон тут же потянул ручки. Но сын Кассергенов замер в недоумении, очевидно, не понимая, что ему делать. Он не мог отвести взгляд от ребенка, но и взять за руку не смел.
– Ты можешь сделать это, – тихо и ласково произнесла Алексис.
И получив согласие, мальчик осторожно коснулся ладошки ребенка и тут же был им схвачен. Малыша повеселило это, и он улыбнулся, стиснув его палец обеими руками. Сначала сын Кассергенов растерялся, а потом и сам ненароком обронил смешок.
– У него красивые глаза, – воодушевленно признался он.
– Класивый, – смущенно повторила сестра, высунувшись из-за его плеча.
– Наверное, нам стоит уже начинать выбирать дату свадьбы Джоанны и Леона, – в шутку произнесла леди Кассерген.
Взрослые рассмеялись. Все они поняли шутку, в которой каждый видел долю вероятной правды. И даже взрослого Леона это позабавило. Опершись спиной на ствол ивы, он принялся наблюдать за разворачивающейся сценой.
Однако сын Кассергенов, вероятно, воспринял шутку матери чересчур серьезно. Закрыв Джоанну руками, он надул щеки и громко объявил:
– Джоанна не выйдет за него!
– И почему же? – с потешной ухмылкой поинтересовался лорд Кассерген.
– Она ему не подходит… – неуверенно заявил ребенок.
– А кто тогда ему подходит? – Его матушка присела рядом и погладила по плечу.
– Тот, кто будет защищать его, кто не даст проронить ни одной слезы и подарит улыбку… – Мальчик состроил задумчивое выражение лица. – Тот, кто отдаст свое сердце и никогда не пожалеет об этом!
После этих слов его щеки покраснели, и мальчишка опустил взгляд, а взрослые рассмеялись.
– Где ты научился такому красноречию? – полюбопытствовал отец.
– Няня рассказала, – смущенно пролепетал парнишка.
– Это были слова клятвы анхеле, мой дорогой, – с умилением ущипнула его за щеку леди Кассерген. – Я буду защищать тебя до конца своих дней, подарю твоим губам улыбку на долгие годы и не позволю ни одной слезе упасть с ресниц. И даже если годы не будут к нам благосклонны, я отдаю тебе свою вечность в это мгновение и никогда не пожалею о своем выборе. Да услышат мои слова боги, да скрепят они нас лентой алой, что во веки веков не развяжется… Эту клятву дают самому близкому человеку, будь то друг, возлюбленная или член семьи, как знак искренности своего намерения защитить его перед любыми невзгодами.
