– И как ты собираешься достать записи отца? – Разноцветные глаза сверкнули заинтересованностью.
– У меня уже есть небольшой план. Месяц назад мадам Тулле предлагала мне наведаться в родной дом, как просила того матушка, но я не воспользовался возможностью. Стало быть, сейчас наступило время использовать ее.
– А ты сам-то хочешь навестить их?
– Не сказать, что горю желанием туда возвращаться, – потер затылок Вик. – Мама, как всегда, начнет докучать вопросами о будущей женитьбе, а отец – о передаче семейного дела. Он хочет, чтобы я после пансиона отправился в университет, а потом взял бразды правления компанией, но, по правде говоря, я ничего не смыслю в печатном деле.
– Печатному делу можно научиться, – отмахнулся Леон. – Но не рано ли твоя мать поднимает подобные разговоры? Ты только недавно перерос возраст сопливого юнца, о какой женитьбе может идти речь?
– Если бы я мог объяснить ей то же самое. – Викери тяжело вздохнул. – Мама уже распланировала мою жизнь. И пусть сейчас это все лишь разговоры, но стоит моим годам перейти число двадцать, как она в тот же день выстроит у моей комнаты линейку из дам, желающих поскорее выскочить замуж.
Леон понимающе кивнул. Он знал, насколько леди Данэлия может быть настойчивой.
– А может, дело вовсе не в этом? – ехидно улыбнулся Леон. – Может, ты уже определился с будущей невестой, но не желаешь, чтобы твоя мать знала?
– Что? – Голос Викери скакнул на тон выше.
– Да ладно! Мы что, первый год знакомы?
– Нет, но…
– Вик, мне, конечно, любопытно, почему мой лучший друг утаивает подобное, но я не стану донимать тебя расспросами. Хотя скажу честно, ты совершенно не в состоянии скрыть свои теплые намерения по отношению к Николь. Впрочем, мне могло и показаться.
Внезапно их разговор был прерван. Из коридора послышались торопливые шаги, и раздался голос миссис Биккель:
– Леон, ты уже встал? Сегодня будет тяжелый день, завтракать придется на кухне. – Она приоткрыла дверь и заметила Викери. – О, мистер Реймонд-Квиз, не знала, что вы здесь!
– Ничего, я уже ухожу, – улыбнулся Викери. – Прошу прощения, что отвлек Леона.
– Ничуть не отвлекли. Его время работы еще не началось.
– И все же… Леон, я одолжу дневник ненадолго?
– Да, конечно, – кивнул Самаэлис и, прежде чем высокая фигура в белых одеждах вышла за порог, добавил: – Сообщи нам с Николь, если мадам отпустит тебя домой.
– Конечно, – согласился Вик и скрылся в коридоре.
Миссис Биккель проводила его полным нежности взглядом.
– Приятно, что после стольких лет вы все еще так близки, – улыбнулась она и тут же спохватилась: – Сегодня приезжает леди Констанция. Нам нужно подготовиться к ее прибытию.
Весь день Леон провел в беготне по пансиону. Его то заставляли помогать старику Лойду в саду, то отскребать полы щеткой, то драить ванные комнаты, пока все ученики были на занятиях, а в перерывах от их учебы ему было велено отсиживаться на кухне и натирать столовые приборы или отмывать от гари кастрюли и сковородки. День выдался действительно утомительным, но все в пансионе сверкало так, словно туда приезжает не хозяйка, а королевская чета.
Впрочем, были и радостные вести: в середине дня Викери сообщил ему, что мадам Тулле разрешила отправиться в родной дом и погостить там сутки, а к вечеру следующего дня шофер привезет его обратно в пансион. Оставалось только надеяться, что задуманный им план удачно реализуется. Вот только проводить друга перед отъездом у Леона не вышло. Мадам Тулле не сводила с него глаз.
К закату слуги оживились. Миссис Биккель забежала на кухню, пыхтя, как старый чайник, и тяжело произнесла:
– Леди Констанция приедет с минуты на минуту! Мадам велела собраться всем у парадного входа!
Кухарки тут же побросали тряпки и кинулись в коридор, прямо на ходу поправляя чистую одежду.
– А я? Что делать мне? – растерянно спросил Леон.
– А ты здесь не работаешь, что ли? – пробурчала миссис Биккель. – Марш следом!
Леон рванул со всех ног, успев на ходу заправить рубаху в брюки и застегнуть пиджак, выданный ему по случаю.
Встречали хозяйку, как долгожданного гостя, – все до единого. У парадного входа собралась толпа: с одной стороны стояли ученики, коих было немало, а с другой – слуги. Леон едва успел встать рядом с Мэри и выпрямить спину, как ворота открылись, и к пансиону подъехал автомобиль невероятного изумрудного цвета. Большие колеса, откидной верх и кожаные черные сиденья – все без исключения смотрели на это открытие века с неописуемым восторгом. Такое удовольствие было дорогим, и сразу становилось понятно, что за белой широкополой шляпой скрывается женщина, которая может позволить себе подобную роскошь.
Шофер остановил машину перед входом, вышел из кабины и поспешил подать даме руку. Сначала из автомобиля показались белые туфли с кожаной пряжкой и на каблуке-рюмке, а за ним и длинный подол кружевного платья Леди Бланш. Когда же та предстала полностью, то многие ученицы от зависти закусили губы. Леди Констанция была прекраснее, чем изображение на ее портретах. Но и всего холода в ее глазах картины передать не могли.
