Николь молча кивнула. Личная встреча с тетей оставила в ней один сумбур. В себя она пришла только на лестнице. Она даже не помнила, как попрощалась с тетей, пожелав ей спокойной ночи, и сделала ли она это вообще. Все мысли крутились вокруг деревянной коробки в ее руках. Что там внутри, и почему мама поставила столь необычные условия для получения?
Догадок было так много, что от них начинала болеть голова. Но одно оставалось ясным, как день: она должна показать шкатулку Леону и Викери. Только вместе они смогут ее открыть.
Викери выглянул в окно кэба. За шторкой его встретили очертания родного пригорода, окрашенные позолотой вечера. Люди неспешно прогуливались по улочкам или торопились домой после трудного рабочего дня, чтобы поскорее увидеть любимые семьи. Жаль, что встреча с родными ему радости не сулила.
Спустя пятнадцать минут кэб остановился около ворот большого дома. Викери убрал дневник отца Леона в сумку, что лежала рядом на сиденье, и вышел, когда кэбмен открыл ему дверь, но прежде чем уйти, сунул тому пару монет в ладонь.
– Вы очень добры, – улыбнулся кэбмен.
– Меня порадовало ваше аккуратное вождение, так что эта награда вполне заслуженна, – кивнул Викери и направился в дом.
Стоило ему зайти за ворота, как он тут же приметил спешащую к нему леди Данэлию и неторопливо идущего следом Тобиаса Реймонда. Мать чуть не сбила его с ног. Она так сильно сжала его в объятиях, что Вик даже засмущался подобного внимания.
– Данэлия, не стоит так душить сына, иначе он умрет, не дойдя до порога, – отшутился мистер Реймонд и поприветствовал сына легким объятием за плечи. – Рад видеть тебя, сынок. Надолго к нам?
– Нет. В пансионе строгие правила, поэтому меня отпустили только на сутки, – произнес Викери, а мысленно добавил «к счастью».
– Не бывает прекрасного образования без должной строгости, – кивнул отец. – Ну что же мы стоим на улице, давайте пройдем внутрь и уже там обсудим все за чашкой чая.
Они двинулись по дорожке прямиком к парадному входу. Лакей забрал сумку Викери, чтобы отнести ее в комнату, а дворецкий проводил их в малую гостиную.
Все здесь оставалось таким же, как и когда Викери посещал дом в последний раз. На полу лежал ковер-ушак – подарок из Османской империи, диваны и кресла, обтянутые шелковым бархатом, окружали чайный столик из темного дерева, а на полках, как и раньше, стояли золотые часы, привезенные отцом из России.
– Прошу, присаживайтесь, – с почтительностью произнес пожилой дворецкий. – Чай скоро будет подан. Желаете еще чего-нибудь?
– Нет, спасибо.
Дворецкий удалился, оставив семью наедине.
– Ну что, расскажешь нам, как проходит твое обучение? – поинтересовался Тобиас.
– Ничего интересного, отец. Наша жизнь не особо разнообразна, – дал размытый ответ Викери.
– И все же мадам Тулле высоко оценивает тебя, дорогой, – улыбнулась леди Данэлия, легонько похлопывая сына по руке. – В письме она расхваливала твою успеваемость, говорила, что ты часто помогаешь друзьям по пансиону и даже слугам, занимаешься фехтованием. Мы с твоим отцом испытали небывалую гордость. Если наш сын вырос таким хорошим человеком, то, значит, мы сделали все правильно!
Дворецкий вернулся с подносом в руках. Он осторожно поставил чайник и чашки на столик и вежливо удалился за дверь.
– Мадам Тулле несколько преувеличила мои заслуги. – Викери взял чашку и сделал глоток. – Боюсь, единственный работник пансиона, которому я помогаю, это Леон Самаэлис. Надеюсь, вы его еще помните?
– Как же мы могли его забыть? – возмутилась Данэлия. – Бедняжка Леон! Он все еще работает прислугой в пансионе?
– К сожалению, это так, – холодно согласился Викери. – Боюсь, что у него просто нет другого выбора.
– Жаль бедолагу, – произнес отец.
– Он бы с вами не согласился. Несмотря на свою нынешнюю жизнь, Леон – прекрасный человек и не любит, когда к нему испытывают жалость.
– А Николь? – тут же воспылали глаза миссис Квиз. – Как она?
Викери тут же понял, что разговор этот затевается лишь для одного. Сделав глоток чая, он спокойно ответил:
– Так же красива и умна не по годам.
– Ей ведь уже исполнилось шестнадцать? Совсем девушка уже! По городу прошел слух, что леди Констанция Аверлин уже ищет ей достойную партию…
Викери не выдержал. Он так резко поставил чашку на блюдце, что фарфор жалобно звякнул.
– Прошу, мама, не затевай этот разговор снова.
– Ох, дорогой, я не хотела тебя обидеть… – расстроилась леди Данэлия.
– Я не обижен, мама, но не располагаю подходящим настроением для подобного разговора. Я очень устал после дороги и хотел бы отдохнуть в своей комнате, если не возражаете.
– Да, конечно…
Викери поднялся. Он с натянутой вежливостью откланялся, поблагодарил дворецкого за поданный чай и направился в свою комнату.
