«Русалки, или же сирены, – водные создания с телом человека и хвостом рыбы, которые соблазняют путников своей красотой и дурманящими песнями. Людям являются в виде пышущих здоровьем дев: волосы так длинны, что закрывают обнаженную грудь, кожа светла и румяна, глаза подобны чистой воде или свежей траве, губы нежнее лепестка розы и краснее алых яблок. Чешуя хвоста переливается в лучах солнца подобно золоту. Чтобы привлечь путников, они резвятся на берегах, поют песни и смеются, очаровывая их разум, а потом топят несчастных, потерявшихся от любви к ним.
Устоять перед песнями водных демониц невозможно, но есть шанс успеть снять с себя чары, пока те не захватили разум. Вода из русалочьих озер способна защитить от дурмана тех, чье сердце еще не познало любви, а тех, кто уже погряз в чувствах, спасет только поцелуй возлюбленного человека, окропленный русалочьей водой.
Если найдется тот, что полюбит русалку в истинном обличье и готов будет броситься с ней в омут, то она подарит ему свой поцелуй и уведет в подводное царство».
– Безумие какое-то, – со вздохом захлопнул книгу Леон.
Звук открывающейся двери заставил его подскочить. Он спешно засунул книгу на полку и спрятался за шкафом. На мгновение стало страшно даже дышать, но сердце колотилось так сильно, что, казалось, эхом раздавалось в высоких стенах библиотеки.
– Кто здесь? – сонно проскрипел голос миссис Хоффман.
Этой встречи Леон надеялся избежать. Старая ведьма со свету сживет, если в очередной раз застанет его здесь. Ковер заглушал шаги библиотекарши, и юноша не мог понять, где она сейчас находится. Оставалось только неподвижно стоять за широким торцом шкафа, надеясь, что она его не заметит.
– Вот ты где, паршивец! – вскричала женщина и схватила юношу за ухо, вытаскивая из-за угла. – Признавайся, что подумывал украсть, ворюга бесстыжий?
– Ничего, – прошипел парень, но женщина сильнее выкрутила ему ухо. – Честно!
– Ничего, говоришь? – пропыхтела она и потащила на выход, не разжимая раскрасневшегося уха. – Вот расскажу все мадам Тулле, как миленький сознаешься, отродье дьявольское!
Она протащила его за собой через весь пансион, нисколько не стыдясь своей отвратительной полупрозрачной сорочки, вид под которой Леон предпочел бы никогда в жизни не лицезреть, и белого чепчика, и бормотала такие изощренные проклятья, что юноша диву давался.
– Только посмей убежать, мелкий маргинал[13], – предупредила она и стала с силой стучать в дверь комнаты мадам Тулле.
У Леона сердце ушло в пятки, когда дверь распахнулась и на них заспанными глазами уставилась управляющая пансионом. Сильнее завернувшись в халат, она удивленно посмотрела на раздраженную миссис Хоффман, а затем перевела взгляд на причину ее негодования.
«Теперь-то меня точно выпрут взашей», – испугался Леон.
Но надолго ее взгляд на нарушителе не задержался, что было еще более пугающим знамением. Вряд ли теперь он сможет отделаться лишением еды или сверхурочной работой.
– Что случилось, миссис Хоффман? – с режущей серьезностью спросила мадам Тулле.
– Да вот, поймала этого негодяя в библиотеке! – истерично заверещала библиотекарь так, что эхо ее голоса рисковало поднять на ноги пару дюжин детей из соседних комнат. – Наверняка хотел что-то украсть из нашей богатой коллекции и продать на рынке, да не успел. Я поймала его на горячем.
– Прошу вас взять себя в руки, миссис Хоффман, – прервала возмущения мадам. – Мы обязательно во всем разберемся. Он получит наказание соразмерное его проступку. А теперь, пожалуйста, отправляйтесь спать. Не хватало, чтобы в подобном виде вас увидели и другие наши ученики.
Она с укоризной бросила взгляд на сорочку библиотекарши, и та, смутившись до глубины души, ушла прочь, переступая с одной пухлой ноги на другую.
– Заходи, – холодно произнесла мадам Тулле и впустила Леона в комнату.
Он не успел дойти и до середины спальни, как услышал лязг засова. Этот жуткий звук изощренно ранил уши и заставлял кожу покрываться холодным потом. Леон хотел было скривиться, но мадам предстала перед ним и пронзительно уставилась в глаза, надеясь увидеть в них хотя бы крошечный намек на ложь. Если раньше юноша думал, что его отсюда выгонят, то теперь уже не надеялся выйти из комнаты живым. Ему с трудом удавалось сохранять спокойствие, но с каждым жестом мадам Тулле маска хладнокровия рисковала с треском рассыпаться.
– Рассказывай, – потребовала женщина и устроилась в кресле. – Зачем пробрался в библиотеку?
Леон не посмел сесть в соседнее кресло, так и остался стоять посреди спальни.
– Хотел почитать. – Голос Леона дрогнул, но не настолько заметно, чтобы управляющая смогла принять это за неправду. – Что бы ни говорила миссис Хоффман, у меня даже мысли не было красть. Я не вор.
– Что-то подобное я слышала от тебя не так давно, – устало потерла веки мадам Тулле. – Миссис Хоффман – уважаемый сотрудник пансиона. У меня нет причин не доверять ее словам.
– Она недолюбливает меня. Это достаточная причина?
