Не выдержав натиска, Леон выскочил из ванны и принялся спешно натягивать одежду. Признаться, такие хорошие вещи ему не приходилось носить со времен жизни с родителями. Было видно, что мадам постаралась представить его в лучшем свете перед новыми опекунами. Брюки из темного твида, белая хлопковая рубашка, даже пиджак подыскала под его плечо. Под стулом оказались припрятаны новые, на первый взгляд, туфли, и все же Леон предпочел остаться в своих старых ботинках. Хватило протереть их тряпкой и начистить щеткой, чтобы они приобрели более-менее достойный вид.
За дверью его уже ждала Джослин. Девушка неловко мялась у двери, рассматривая паркетные доски, однако, заметив Леона, тут же выпрямилась и попыталась принять горделивую позу, подражая привычной манере мадам Тулле.
– Прошу за мной, мистер Самаэлис, – произнесла она с показной вежливостью.
«Мистер…?» – пораженно изогнул брови Леон, но спрашивать вслух не стал.
Кажется, молва о новоприбывших гостях произвела фурор в размеренной жизни пансиона, потому как в парадном крыле столпились ученики и с удивлением взирали на Леона. Многие из них не знали даже его имени, а кто-то прежде даже не замечал юношу-прислугу, что каждый день крутился с ними бок о бок. Теперь же все взгляды были прикованы к нему, и от этого становилось не по себе.
Джослин привела его к дверям гостиной. В эту часть коридора ученикам заходить запретили, но это не мешало им заглядывать в проход. Прежде чем помощница мадам Тулле потянулась к ручке, Леон успел ее остановить.
– Могу я попросить вас оставить меня ненадолго. Мне нужно собраться с мыслями.
– Как вам будет угодно. – Становилось ясно, что учтивость, с которой ей велели обращаться с юношей, была для нее оскорбительна.
Но Джослин не оставалось ничего, как подчиниться. Она ушла в конец коридора и принялась разгонять глазеющих учеников.
Леон тяжело вздохнул. Сложно представить, что ждет его за этой дверью. Осознав, что находится в коридоре совершенно один, он не смог упустить момента, чтобы не подслушать часть разговора, и приложил ухо к двери.
– Я прекрасно вижу, что эти документы подписаны прежней семьей мальчика, но осмелюсь уточнить, вы точно желаете забрать его? Знаете ли, у юноши весьма скверный характер, он сложно обучаем и совершенно не знает, что такое дисциплина, – порочила его честное имя мадам Тулле.
– Мне прекрасно известно, каков этот юноша, – ответил мужской голос с акцентом. – Но, возможно, ему следует перейти на домашнее обучение, если такового не может дать ему ваш пансион.
– Наш пансион лучший в Лондоне, – оскорбилась мадам Тулле.
– Я не ставлю под сомнение репутацию вашего заведения, как и вашу компетентность в качестве наставника, но предполагаю, что в силу его индивидуальных особенностей такое воспитание не подходит юному господину, – немного резко заявил мужчина.
Больше подслушивать не было нужды. Следуя приличиям, Леон постучал и, получив разрешение, вошел в комнату. В светлой гостиной его встретили три человека: мадам Тулле, раскрасневшаяся от негодования, юная темноволосая девушка в изысканном голубом платье и шляпке, с интересом рассматривающая коллекцию романов на полках, и высокий молодой человек в дорогом костюме-тройке и с повязанным на шее платком вместо галстука. Последний задумчиво глядел в окно, сохраняя предельную таинственность образа.
Нахальная усмешка резанула по ушам, повергая вошедшего юношу в шок. Он не смог вымолвить ни слова, только хмуро глядел в ледяной глаз мужчины.
– А вот и он, – протянул довольно Рэйден. – Мы вас уже заждались, друг.
В воздухе повисло напряженное молчание. Леон недоумевал, что ответить на эту выходку, и еще сильнее задавался вопросом, как Кассергены провернули подобное. Видя его замешательство, Джоанна спешно сократила расстояние между ними и с нежностью сжала его жесткие от работы руки.
– Дорогой кузен, утомил же ты нас ожиданием. Мы так волновались о твоем здравии, и все же наши опасения оказались напрасны: ты стал таким прекрасным юношей за то время, что судьба разлучила нас.
– Да, обо мне прекрасно заботились, – растерянно подыграл Леон.
– Право, Джоанна, не стоит так наседать на нашего друга. Юноша еще не пришел в себя от новости, – хмыкнул Рэйден и с важным видом протянул руку для рукопожатия. – Вероятно, ты нас не помнишь, ведь наша последняя встреча была так давно, что совсем уплыла из памяти, поэтому представлю себя и сестру: Рэйден Кассерген – старший сын твоей тетушки Марии и моя сестра Джоанна.
«Да, так давно, что желание придушить тебя еще не угасло», – мысленно прошипел Леон.
– Смею ли я забыть вас, мистер Кассерген. Мы ведь были так дружны в прошлые времена, – натянуто улыбнулся Самаэлис и принял руку.
Леон едва сдерживал сарказм, пузырящийся пеной на губах. Он не мог высказать своего негодования, но отразил это в крепкой хватке и с садистским удовольствием наблюдал, как лицо Рэйдена начинает кривиться.
