Его глазки сияли, он был очень похож на свою мать. Я вспомнила, как она говорила о необходимости пускаться в авантюру для достижения жизненных благ, если они сами не идут тебе в руки.
Эдвин сказал, что он тоже был бы не прочь этим заняться, но ему придется оставаться дома, чтобы присматривать за Эверсли.
Значит, он уже знал. Наверное, он прислушивался к нашим разговорам.
Дядя Тоби потрепал его по головке.
- О да, мальчик, - сказал он. - Тебе придется содержать это местечко в порядке, а это тоже, я тебе доложу, приключение.
- Я поеду в Вирджинию, - похвастался Ли, - а потом вернусь и.., и.., буду вам про это рассказывать.
- А пока давайте послушаем дядю Тоби, - предложила я.
Все были не против, и мы узнали о том, как капитан Смит присоединился к Христианской армии и отправился воевать с турками, о том, как он в одном бою убил сразу трех турок, как потом стал пленником неверного Тимора и ему не шею надели железный ошейник, как он сумел обмануть Тимора и бежал, поборов все трудности, и как, наконец, он высадился в Вирджинии, где его жизнь спасла прекрасная принцесса-индианка Покахонтас.
Дети были совершенно зачарованы рассказами дяди Тоби. Теперь у них появились новые игры. Ли хотел быть Джоном Смитом, как, впрочем, и Эдвин. Но он почти всегда уступал, соглашаясь играть Тимора. А в истории с Покахонтас Частити была принцессой, Ли - Джоном Смитом, Эдвин - вождем индейцев, собиравшимся погубить Джона.
Я сказала Эдвину:
- Не позволяй Ли забирать все главные роли.
Эдвин взглянул на меня, улыбнулся своей прекрасной безмятежной улыбкой и объяснил:
- Но, мама, он не согласится играть, если не получит эти роли, а мне хочется поиграть.
Я расцеловала его, но про себя подумала, что Ли становится все больше и больше похож на свою мать.
Нельзя было ожидать от Тоби, привыкшего вести столь бурную жизнь, что он осядет в Эверсли-корте. Он хотел быть в курсе всех событий, происходящих в стране, и для этого ему надо было попасть ко двору. Там было множество людей, которых могли заинтересовать его рассказы о путешествиях, и брат обещал представить его королевской чете. В Эверсли приехал Карлтон. Мне хотелось присутствовать при его встрече с дядей Тоби. Было интересно, как он все это воспримет. Но, когда я увидела их вместе, он уже, видимо, успел прийти в себя от изумления и, как я предполагала, от огорчения.
Однажды во время верховой прогулки мы оказались рядом с Карлтоном, и я спросила его, как он относится к возвращению дядюшки.
- Всегда интересно, когда в дом возвращаются члены семьи.
- Странно, что я никогда не слышала о нем.
- Мы считали его погибшим. Корабль, на котором он, по нашим сведениям, отправился, пошел ко дну. Дяде Тоби всегда потрясающе везло. В самый последний момент он решил сменить корабль, но его любящая семья считала, что потеряла его навеки.
- И все эти годы, вплоть до вашего десятилетия, вы ходили с задранным носом, считая себя наследником Эверсли, в то время как настоящий наследник сколачивал свое состояние в Вирджинии!
- Чистая чепуха! Да и какое это имеет значение? Вскоре родился Эдвин, имевший приоритет перед Тобиасом, а теперь вы одарили нас другим Эдвином, которому и принадлежат все права.
- Тем не менее, права дяди Тоби превышают ваши.
- Ни у кого нет никаких прав, пока у нас есть драгоценный Эдвин.
- Тоби очень мил с ним.
- Кого же не очарует столь совершенное дитя?
- А вас?
Карлтон насмешливо взглянул на меня.
- Очарован ли я Эдвином? Что за вопрос! Вы же знаете, я без ума от него. Хотя, прошу прощения, мне кажется, что в данный момент он более всего склонен прятаться за юбки мамочки и Эллен, позволяя юному господину Ли быть властелином детской. Эту ситуацию необходимо изменить.
- Как?
Он склонился ко мне.
- Очень скоро, дорогая кузина, я собираюсь помочь вам сделать из Эдвина мужчину.
- Я не потерплю вашего вмешательства! - резко ответила я.
Карлтон рассмеялся.
- Лишь для блага Эверсли! - воскликнул он и пустил коня в галоп.
***
Дядя Тоби уехал в Лондон вместе с Карлтоном и лордом Эверсли. Мы очень скучали по нему, и дети постоянно спрашивали, когда он вернется назад. Впрочем, оба мальчика в это время увлеклись ездой на пони, и Джаспер каждый день занимался с ними. Я настаивала на том, чтобы он удерживал их на корде, за исключением тех случаев, когда занятия проводились во дворе, и даже тогда у меня обрывалось сердце, если я видела, что Эдвин пускает своего скакуна в галоп.
Джаспер сказал:
- Хозяин Карлтон прав, госпожа, вы уж больно нянчитесь с мальчиком. Вы его хотите держать в стеклянной коробочке.
- Он еще совсем маленький, Джаспер, - возразила я.
Джаспер что-то проворчал. Он вообще был очень угрюмым человеком и не нравился мне. Я знала, что он мечтает о возвращении времен, когда улыбка считалась грехом. В одном я была уверена: его дочь Частити жила сейчас гораздо более счастливо, чем до восстановления монархии.
