— Так вот, Виктор, к чему я всё это говорю, — сосредоточенно, увесисто начинаю я. — Многие видные, богатые, сильные мужчины попадаются на крючок женщины в ипостаси самки потому, что не в состоянии отделить свое человеческое естество от своего мужского же. Они не могут очистить глаза от поволоки гормонального выплеска.
Я вам только что говорил про две шестерёнки. В этом — самая главная проблема даже счастливой семейной жизни. Два человека постепенно приходят в гормональное равновесие. Как внутри себя, так и друг с другом. И, как говорят, глаза у них открываются. Сразу же начинают видеть в супруге недостатки, которых не замечали раньше. Сразу же начинаются споры по поводу того, как надо жить, вести хозяйство, — это два бесполых менеджера дискутируют о лучшей технологической схеме. Сразу же начинают вызывать раздражение отдельные привычки — как вы не любите, войдя в кабинет, видеть в нём мебель, расставленную по прихоти уборщицы, а не так, как хотите вы…
* * *
Мы просидели с ним ещё час. Я его не сильно убедил.
— Ерунда это всё, доктор, — наконец, сказал он, вставая. — Есть простой закон бытия. Кто-то из немцев, забыл, написал в стихе:
Und immer lockt das Weib…
Очень многозначно, уверяю вас. 'А женщина манит всегда…' — так можно перевести по простоте. А задумаешься, то Weib — это не только женщина, но и баба, и просто самка. А locken — lockt как глагол в третьем лице — означает ещё и 'завлекать'. Вот и составляйте пасьянс, как угодно. Особенно, если принять во внимание, что Locken — от этого же глагола происходящее — вообще призывную повестку означает…
Бабы зовут, доктор. И у жён здесь один выход — смиряться…
* * *
После приёма Виктор сразу уехал к себе, на Чистые пруды. Нашёл там местечко на скамейке и долго сидел, не обращая внимания на разноцветную и голосистую толпу, что мельтешила вокруг. Смотрел на воду, зелёную, стоячую. Отключил оба мобильника.
Отчего-то вспоминал, как они мальчишками у себя в посёлке подкладывали под колеса тепловозов и дрезин гвозди, что воровали со стройки в черепановском дворе. Как однажды маленький маневровый паровозик остановился, и помощник машиниста погнался за ними. Или обозначил погоню — Виктор уж взрослым понял, что не за колеса железные он боялся. И не мальчишек наказать хотел. Он их на будущее пугал, чтобы от опасности подальше держались. Чтобы под другой поезд не попали…
Интересно, где сейчас Черепанов? Где Стасик Ковалевский, где Коржаневич… как его звали, забыл. Где этот Арбузов, над которым смеялся весь класс, когда он моргал, — потому что кто-то пустил идею, что Арбуз моргает, когда врёт… а моргал тот почти всегда. Такой уж, видно, был организм у парня. Что-то нервное, видать.
Теперь он всех своих школьных приятелей растерял. Зато вот смог обосноваться в центре самой Москвы! Мать счастлива была бы. Жаль, не дожила…
Бешеных денег стоило! Тогда — бешеных! Хотя это не было чистой покупкой, а пришлось сотворить длинную, густо оплачиваемую цепочку обменов.
А потом он привёл сюда Анастасию…
Настю.
А теперь вот как-то без неё.
Наталья не наполнила эту квартиру. Нет. Настя её тогда наполняла. А эта — нет. Так и осталась любовницей.
Нет, всё же правильно он поступил, что обратился к этому Антону Геннадьевичу. По крайней мере, кажется, что мужик он вдумчивый и понимающий. А он, Виктор, честно говоря, уже и сам не рад, что затеял всю эту фигню с Наташкой. Не нарочно, конечно, затеял, так получилось… Но что она дала ему? Ничего, кроме ночных удовлетворений… И честно говоря, для мужчины они физиологически все одинаковы, эти удовлетворения…
Морок какой-то. Ведь оказывается, всегда любил он Настю!
* * *
Бабы его зовут? Посмотрим, что это за бабы. Кто и зачем его зовёт, отдирает от семьи. Тоже мне, Одиссей и сирены…
С той давней студенческой поры, когда так неосторожно 'пообщался' с так и оставшимся непонятным монстром, я относительно надёжно освоил технику передвижения во время управляемых снов к интересующим меня объектам. Сегодня техники 'выхода из тела' мне даются гораздо легче, чем тогда, в годы, когда я только осваивал это искусство. Но, между прочим, всё равно это искусство и есть — никакого автоматизма. Каждый новый выход — отдельная история, неповторимая. Нет, опыт, конечно, помогает. Но не раз так выходило, что никак не выходило…
Улыбнуло.
Правда, сил такие 'путешествия' отнимали немерено — на полтора-два дня унылого безмыслия. Но сейчас просто необходимо повторить один из таких опытов. В интересах семьи Серебряковых.
Нужно посмотреть, что делается вокруг них. Какое энергоинформационное поле их окружает. С каких сторон и какие идут на него воздействия. Насколько далеко зашли его повреждения — есть ли вообще шанс что-то там 'залечить'?
Ну, что ж. Надо лечь. Просмотреть каждую мышцу. Расслабить их все. Вплоть до сердечной. Помедленнее, помедленнее, дружище… Оглядеть себя внутренним взглядом, но как бы и снаружи. А затем — вытянуть себя! Вслед за этим взглядом, наверх.