– Всегда рассчитывай на мою помощь и ничего не бойся. Сегодня же напишу тебе по поводу квартиры и всего необходимого.
Дома Ирина встретила Вадима как ни в чем не бывало.
– Я скучала, дорогой, – промурлыкала она, обнимая Вадима за плечи.
– Именно от скуки ты шляешься по чужим мужчинам? – Вадим отметил, что его слова прозвучали жестоко и холодно. Перед ним опять встала Лидия, предавшая Павла. Замахнувшись, он дал по лицу им обеим – Лидии и Ирине. – Тебе нравится быть дешёвой распутной девкой? Полагаю, что так и есть.
Вадим глядел на неё как сумасшедший. Смотрел на ее красивую грудь, на длинные рыжие волосы, красиво лежащие на худеньких плечах, на тонкие руки и округлые бёдра. Он возненавидел ее красоту, она сияла в глазах Вадима греховной скверной. Будь проклята женская красота, посланная людям на погибель! Воспоминания о неуверенных целомудренных ласках Юлии в пору их брака прошлись по лицу Вадима судорогой отвращения. Он так же, как Ирина хочет именно извращённой любви, лишенной морали. Такую любовь могла дать ему Лидия, но он не осмелился ее познать. А теперь не в состоянии отказаться от Ирины, этой дешёвки, распутной девки. Будь она проклята с ее одурманивающей красотой, с ее подлой низкой душонкой, с его, Вадима, слабостью перед ней.
Вадим ощутил то почти забытое чувство, что испытал до этого лишь раз в своей жизни – смесь отвращения и желания. Он полностью отдавал себе отчёт, что ведёт себя отвратительно и недостойно. Так что же толкало его на это? Вадим не нашёл, вернее не пожелал искать ответа на этот вопрос, что промелькнул в голове спасительной искрой, но тут же погас в чёрной агонии помутнённого разума. Он схватил Ирину за волосы, приблизив к своему искаженному яростью лицу. Он убьет ее, прости его Господь, но убьет.
– Папа?
Вадим вздрогнул, услышав срывающийся голос сына. Алеша стоял в дверях, наблюдая эту безобразную сцену. В ушах Вадима зазвучал грохот. Это он позорно падал с пьедестала, который возвел ему сын.
Вадим отпустил Ирину и схватился за тяжелую голову. Что же он творит? Какой бес вселился в него? Пользуясь моментом, Ирина убежала в комнату сына.
– Леш, ты веришь, что я тебя сильно люблю? – Спросил Вадим. Любой ответ Алеши – отрицательный или утвердительный – убьет его. Вадиму суждено умереть сейчас от счастья или от горя.
Алеша почувствовал это и не ответил. Он пошел к Ирине. Вадим последовал за ним и увидел, как Алеша утирает ее слезы и обнимает.
Когда Вадим обессиленный откинулся на спину, ему захотелось навсегда уехать и больше никогда не видеть Ирину и эту квартиру, которую столько лет считал своей спасительной гаванью. Ему было мерзко и стыдно. Эта комната осквернена и проклята.
Вадим вспомнил о Юле, он обещал ей помощь. Вадим тяжело поднялся с кровати и принялся искать Юле подходящую квартиру. Что же за мерзкое существо человек? Как может он одновременно спасать одну женщину и губить другую?
Зло проникло в наш мир с первородным грехом
Они слилось с душой человека.
Зло всегда побеждается только добром
Так было и будет во веки.
И без зла никогда не увидеть нам света,
Это нужно понять и принять.
Потому не ищи ты простого ответа,
Не дано нам всей тайны узнать.
Глава 46
Виктор Серов в тысячный раз оглядел унылую больничную палату. Выцветший белый цвет давил на сердце своей унылой серостью. Какая ирония, который раз думал он.
Та, что была пленницей этих стен любила яркие сочные цвета, а не тусклое бело-серое сияние. Она любила теплые волны, а не холодные простыни больничной койки. Она любила жизнь и свободу, а не каменную тюрьму этого здания.
Виктор опустил глаза с потолка на женщину вот уже столько лет, пребывающую в коме. Она жива лишь его, Виктора, милостью. Его одержимое желание и деньги позволяют поддерживать в ней жизнь. Если это можно назвать жизнью.
Она может умереть в любой момент, тяжело вздыхают врачи. Ученые дураки не понимают, что она не может умереть. Никогда. Где им разуметь, они не верят в бессмертие, они каждый день видят скелет старухи, косящей головы пациентов (и как так произошло, что в сознании людей смерть столь физически уродлива?). Только он, Виктор, да два этих братца-ублюдка ведают, что женщина на больничной койке не простая смертная. Она не исчезнет с лица земли, как не исчезнет истинная Красота и истинная Любовь.
Бледная, с замурованными глазами, со склеенным ртом. Кукла. Мертвая кукла. И все же живая, вопреки законам природы и этого мира. И сейчас она более жива, чем когда ходила ногами по земле и сверкала своими колдовскими глазами. Это бренно и недолговечно. Сейчас же она живет в умах и сердцах. Вот это навсегда. Вот это и есть бессмертие.
