– Виктор знает, она…она у него. Только не говори ему, что я тебе сказала. Он убьет меня.
– Не все ли равно я или он?
– Саша, умоляю тебя…
– Закрой рот. Я даю тебе минуту, чтоб убраться отсюда. Минуту, поняла меня? – Рявкнул он и отшвырнул Ирину так, что она отлетела к стене.
Несмотря на боль, Ирина оделась со скоростью света и покинула Сашу лишь немного погрешив против срока, что он назначил.
Саша проводил Ирину безучастным взглядом. Он подполз к телефону, чтобы набрать номер Виктора. К Сашиному изумлению, Виктор опередил его и позвонил сам.
– Как дела, Сашуль? – Поинтересовался Виктор бодрым и веселым голосом.
– Паршиво, – Саша закурил сигарету. – Мать умерла. Хотелось бы повидать Лидию, она всегда умела меня утешить. Клянусь, что на этот раз ты приведешь ее ко мне.
– Можно устроить, – Виктор будто бы не удивился такой просьбе.
– Только не как тогда с куклой в гробу.
– Ну, что ты, Сашуль. Теперь уж наверняка. Без всяких кукол, будь спокоен.
– Когда же? Я хочу прямо сейчас.
– Давай попозже. Сам говоришь, мать надо хоронить. Сыновий долг – это святое, знаешь ли. Там же и встретишься с Лидией, близ вашего дикого пляжа.
– Она приедет?
– Конечно. На третий день от сегодняшнего.
– Почему ты скрывал от меня, что она жива?
– Разве она не бессмертна? К чему эти пустые напоминания?
– Если ты опять сольешься, я убью тебя.
– Нет, Сашуль. Теперь-то я точно ее привезу, чтобы ты поглядел. Она прекраснее, чем когда-либо.
Что-то в голосе Виктора заставило Сашу поверить. Он положил трубку, намереваясь сообщить Вадиму и Вере о смерти матери.
Какое имеем мы право судить,
Читая мораль со своей колокольни?
Какое имеем мы право винить
Того, кто сломался. Корчась от боли?
Кто-то уходит, нас не спросив,
Мир покидает совсем не простившись.
Молва окрестит его – «нагл и спесив»,
Но он не услышит, уже отдалившись.
Глава 47
Похороны Марыси были не пышными, но душевными. Саша с Вадимом стояли рядом, осиротевшие и боязливые. Им было странно осознавать, что именно потеря нелюбящей безумной матери оказалась способна свести их на короткое время.
Вадим неустанно гладил руку Алеши. Доброе сердечко мальчика сочувствовало утрате Вадима. С Ириной Вадим держал себя холодно, но вежливо. Он не смел еще раз огорчить Алешу.
Саша за все время не удостоил Ирину даже взглядом. Его раздражал лепет Лиды, направленный к Ирине. Дочке отчего-то нравилась эта крашеная паскудная девка.
Ирина заметно нервничала, отвечая Лиде невпопад. Она то и дело оглядывалась назад, словно ждала кого-то.
Марыся успокоилась и предстала пред вечностью маленьким чистым ребенком. Длинные ресницы легли на трогательное детское лицо, тонкие губы застыли будто б в блаженной улыбке. Крошечные ручки, сложенные крест-накрест, символизировали смирение перед неизбежным.
Отец Андрей отпевал Марысю долго и проникновенно, отдавая дань ее жизни, отягощенной заблудшим разумом. Торжественный распев священника нарушало цоканье Лиды. Горячий воск зажженной свечи постоянно капал ей на пальцы. Алеша всякий раз дул Лиде на руки, Вера красноречиво косилась на них, и вздыхала, оставаясь незамеченной.
Перед Верой стояла страшная картина, как Марыся разодрала себе руки и лицо до крови. Было из-за чего, кто-то тогда очень жестоко над ними пошутил. Впрочем, Вера знала кто именно, хотя ни Саша, ни Вадим, не называли ей имени Виктора.
Вера обернулась, чтоб поглядеть на Лиду с Алешой и едва не закричала. Над головами детей вырос Виктор, о котором она думала мгновение назад.
Виктор сочувственно улыбнулся Вере, церемонно ей поклонившись. Вера отвернула голову и положила руку на сердце. Избитая мелкой дрожью, она все же повернулась еще раз, желая убедиться, что воображение не играет с ней злую шутку.
Виктор по-прежнему стоял позади Лиды с Алешей и по-прежнему улыбался Вере. Он приблизился к ней. Вера затылком чувствовала его тяжелое дыхание, не смея больше шевельнутся.
Саша с Вадимом слушали отца Андрея, находясь в своих думах. Саша резко сжал Верину руку. Она вскрикнула, думая, что это сделал Виктор.
Отец Андрей замолчал, и повернулся на крик. Саша с Вадимом также обернулись к Вере, заметив Виктора.
– Продолжайте, пожалуйста. Извините, – прошелестела Вера.
Отец Андрей продолжил каждение над гробом Марыси. Виктор в свою очередь теперь в самом деле сжал Верину руку, она не сумела выдернуть. Он с сильным нажимом перебирал ее жалобно хрустевшие пальцы.
Отец Андрей докончил, все собравшиеся приготовились выносить гроб Марыси, но, выйдя из церкви, застыли от изумления.
Перед лестницей стоял другой богато украшенный гроб, солнечные лучи отбрасывали тени на восковое лицо покойницы – молодой черноволосой женщины в свадебном одеянии. В скрещенные руки умершей была вложена толстая свеча.
Алеша попятился в испуге, Лида же подбежала как можно ближе.
– Папина картина! – Воскликнула она. – Я находила ее несколько раз. Один в один.
Алеша поискал глазами взрослых, в поисках объяснений. Он увидел лишь окаменевшие статуи, застывшие в безмолвном ужасе. Каждый из них разделял страх Алеши и изумление Лиды. Один в один как на Сашиной картине, говорили их изумленные лица.
