Он обернулся к экрану, где продолжил читать свои стихи старичок в темных очках:
– Так нашли того, кто твою жену грохнул? – спросил Ничушкин.
– Этот мент и нашел, – признался Роман Валентинович, – который здесь сейчас сидит. Почему я и сказал, что он помог мне немного. Сейчас идет следствие, убийца в следственном изоляторе. Его, как выяснилось, давно в Европе разыскивают: он и там убивал женщин. А здесь его обвиняют и в мошенничестве. А еще он под угрозами заставлял богатых женщин перечислять на его счет немалые средства, мол, иначе пришлет их мужьям видеодоказательства их измен.
– Какой хороший бизнес! – восхитился Ничушкин. – Где ж он таких богатых телок нарыл?
– На литературных вечерах, – просветил приятеля хозяин дома и рассмеялся. Потом посмотрел на Курочкина: – Продолжим? – Он начал раздавать карты.
В зале зааплодировали. А Курочкин, взяв карты в руки, вздохнул:
– Жаль, начало прослушал.
– Королю английскому голову отрубили, – объяснил Ничушкин. – Ты лучше скажи: сегодня эти бабы, что мошеннику и убийце давали… в смысле… деньги давали, здесь присутствуют?
Роман Валентинович покачал головой:
– Не могу сказать: я обещал следователю.
– Кому?! – в один голос вскричали Сорин с Ничушкиным. Обернулись, посмотрели друг на друга, удивленные своим единством, и потом продолжил один Альберт Семенович: – Что с тобой, Рома? У тебя какие-то дела с ментами? Ты с ними откровенничаешь? А нам, своим друзьям, ничего сообщить не хочешь? На что они тебя подписали? Сказали небось, ты или с нами сотрудничаешь, или мы начинаем расследования на предмет ваших, Роман Валентинович, махинаций с налогами. Так?
– Да вы что! – возмутился Курочкин. – Как вы могли про меня такое подумать! У меня жену убили… Ну хорошо, я скажу, что здесь есть одна из тех, что с этим мошенником и убийцей крутила… Зовут ее Марлена.
Альберт Семенович посмотрел на хозяина, и тот кивнул.
– Есть такая, – шепнул Сорин и удивился тому, что только что узнал от Курочкина. – Но ведь это жена Эдуарда Львовича Красовского… Других женщин с таким идиотским именем здесь вроде как нет.
Ничушкин сидел и молчал, пораженный. А потом посмотрел на Курочкина:
