– Да мне, если честно, до этого дела нет, как у них за бугром, – пусть об этом всякие Суслики думают. Но там у тебя в зале был вице-губернатор с бабой. С них тоже деньги взял?
– Я ни с кого ничего не брал. Но если тебя это интересует, я узнаю у Вероники. Включи-ка телевизор!
Загорелся экран, на сцене уже стоял старичок в темных очках. Рядом с ним, приобнимая поэта за плечо, разглагольствовал литературовед Чаплинский.
– Вы даже не представляете, что перед вами легенда, – представлял старичка Чаплинский, – настоящая живая легенда. Сорок лет назад, когда ваш покорный слуга был еще школьником, мне попался самиздатовский сборник… Тогда же все лучшее, все зовущее к свободе зажимали… И вот в том сборнике, на листах с машинописным текстом я увидел поразившее меня стихотворение, которое называлось… – литературовед задумался. – Впрочем, неважно, как оно называлось.
Чаплинский закатил глаза и произнес не торопясь, как будто вспоминал пришедшее на ум только что:
– В общем, и так далее. Но тогда я был поражен: вот, думаю, какой поэт появился – почти как Есенин пишет! Потом уж узнал, что то стихотворение, которое мне так понравилось, автор написал в шестнадцать лет. Запомнил фамилию поэта – Лапников. Понял, что его творчество – это настоящая поэзия. Это как раз то, что Пастернак определил как слезы Вселенной в лопатках… Стал потом искать стихи Лапникова в других самиздатовских сборниках… И, находя, радовался… Вернее, радовалось мое сердце. Но самое удивительное то, что его стихи всегда были разные… Вот, например:
– Не помню, как дальше. Но ясно: какой уж тут Есенин – сами видите, самобытный поэтище. Шли годы…
– Хватит, – прервал его красноречие старичок, – лучше я сам прочитаю что-нибудь.
Зачем-то он потрогал свои очки. И начал читать, а девочка, которая привела его в зал, внимательно слушала.
– Бомжара какой-то, – скривился Ничушкин, – и стихи у него бомжацкие.
– А мне нравятся, – произнес Курочкин, раздавая карты.
– Мои шесть пик, – сказал Сорин.
– Семь бубен, – продолжил Ничушкин.
Игра набирала обороты. Первую раздачу взял хозяин. Он же принял колоду для второй раздачи.
А старичок на экране продолжал:
На второй партии Курочкин не взял ни одной взятки. В третьей на своем висте не добрал две. После чего откинулся в кресле:
