– Будем считать, что удар мой, – произнес он.
Прицелился, катнул биток, который ударил шар, стоящий между бортов, и оба они упали в лузу.
– Сам себе подлянку кинул, – расстроился Альберт Семенович. – Один надо было у лузы оставлять, и так бы один за одним закатывал. Вот что значит без практики. Ну ладно кого-то мурыжить, но чтобы меня? Я завтра же телегу накатаю в прокуратуру. Надеюсь, Женя, что ты меня понимаешь и поддержишь…
– Обязательно, – поддержал гостя Сорин, – составим коллективную жалобу и непременно укажем, что на литературном вечере присутствовал вице-губернатор с супругой. А то с нами – с уважаемыми людьми – как с шантрапой подзаборной обращаются представители власти…
– Да какие они власти! – поддержала мужа Наташа. – Гопники еще те: я иду, а они все на меня пялятся, на ноги и на все остальное. Понятно, что дома у себя такого не увидишь. Там у них жирные жены в дырявых халатах борщи варят.
– Там командует этот полковник, который непонятно как оказался на твоем, Вероника, вечере, – напомнил Ничушкин. Он наклонился над столом и сделал еще один удар, шары заметались по столу, сталкиваясь и разбивая остатки пирамиды. – О, – обрадовался Альберт Семенович, – дурак закатился: значит, следующий удар в любом случае за мной. Так вот, смотрю я на этого полковника, и сдается мне, что я его рожу прежде видел.
– Его по ящику часто показывают,– объяснил Сорин.– Я уже выяснил, что они с журналистом Ипатьевым большие друзья. Я справки наводил. Помните дело вымогателей, которые трясли бизнесменов по всей стране, а потом и к нам залетели… Под Москвой даже у одного авторитета сына похитили[41]. Тот считал, что блатные помогут все разрулить, а те и сами ни ухом ни рылом. А потом этому терпиле – типа авторитету – ухо сына в конверте прислали, и он сразу несколько лямов евриков похитителям заслал… Там вся Москва на ушах стояла… То есть это я так, образно выразился про уши, но там и ФСБ, и полиция, и еще кто-то пытался банду вычислить. А потом эти орлы к нам полетели. Тоже тут накрутили немало. Так вот, как раз этот Гончаров их выследил и взял. То есть не совсем взял. Главаря застрелил лично, а остальных его бойцы положили.
– Помню, – кивнул Ничушкин, – они мстили за своего начальника, которого бандиты убили.
– Кто им вообще дал такое право! – возмутилась популярная актриса Зазнобина. – Вообще-то разобраться надо сначала, кто их начальника и за что, а потом уж за пистолеты хвататься. Если каждый мент будет направо-налево палить, кто тогда экономику поднимать будет – никого ж тогда не останется. У меня есть один знакомый, не буду говорить, как его зовут, потому что вы все его тоже прекрасно знаете, так он когда-то тоже ментом был. Ну, тогда просто время тяжелое было, сами знаете: девочки – в проститутки, мальчики – в бандиты… А он в бандиты по здоровью не прошел, вот его родители и отправили почти насильно сразу после выпускного в школу милиции, потому что там бесплатно кормят и одевают. А еще у него там тетка арифметику преподавала… Может, конечно, и не арифметику, а что-то другое – я точно не знаю.
– Чистописание и чисточтение, – подсказал Ничушкин и засмеялся.
Жена посмотрела на него с укором и продолжила:
– Но ему только в школе милиции было самое место, потому что они сразу после выпускного пошли гулять всем классом, и он там затащил одноклассницу в кусты и чуть не изнасиловал.
– А почему чуть, – поинтересовался развеселившийся немного Ничушкин, – здоровья не хватило?
– Не знаю, но эта дурочка на него все равно заявление написала. Его сразу в школу милиции отправили учиться, потому что оттуда выдачи нет, а ее хотели на экспертизу, но она сама отказалась. Жора сказал… ой… проговорилась.
– Да ладно, – еле сдерживая смех, махнул рукой Сорин, – мы и так с самого начала поняли, о ком речь. У тебя все?
– Почти. Так вот, Портнягин сказал, что та баба теперь работает муниципальным депутатом и ворует деньги, которые выделяются на благоустройство территории.
– Это потому что Жорик не довел свое дело до конца, – подытожил Ничушкин, – то есть до конца он довел, но закончить не мог. А если бы все не в кустах, а по любви, может, эта баба была бы сейчас честным человеком и снималась в кино в голом виде…
Мужчины засмеялись, Вероника посмотрела на них и обратилась к обоим:
– Вам не стыдно веселиться: совсем недавно убили нашего хорошего знакомого, а вам весело?
– А почему бы нам не веселиться, – улыбнулся Сорин, – мы-то живы. Все у нас хорошо, вот мы и веселимся. Как там в студенческом гимне поется: гаудеамус игитур, ювенес дум сумус. Будем веселы, пока мы молоды. Ты же должна это помнить. Ты же моя студентка.
– Ты меня этому не учил. Мне кажется, что…
За дверью раздались шаги, и на пороге появился полковник юстиции Гончаров. Он зашел в бильярдную и произнес, как будто объясняя причину своей задержки:
– Я тут побродил немного по территории и увидел еще одни ворота и калитку.
