- Ухитряемся, - согласился Семён, - мы такие! Умелые мы.
- Покажешь потом, ладно? - попросил отец Вуди. - Ни разу не видел.
- Покажу, - пообещал Семён. - Потом. Если захотите.
- Договорились, - монах сосредоточился на управлении волком: мёртвый зверь шёл ходко, всё быстрее и быстрее, движение лап уже было трудно заметить в сгустившемся вечернем сумраке.
Дорога нырнула в лес: по обеим её сторонам чёрными стенами высились стволы угрюмых вековых деревьев; кроны деревьев закрывали почти всё небо.
Наступала ночь - в узкой полоске неба, тянувшейся над дорогой, постепенно загорались крупные августовские звёзды; далеко впереди из-за крон высунулся краешек полной луны.
Было тихо - лишь иногда поскрипывали колёса да что-то еле слышно бормотал себе под нос отец Вуди; волк бежал совершенно бесшумно, разве что изредка издавал звуки, похожие то ли на кашель, то ли на хруст костей.
- Вообще-то есть в этом что-то романтическое, - томным голосом сказал молчавший до этого Мар. - Летняя тёмная ночь, глухой лес… одинокие путники, спешащие к далёкому уютному очагу… дохлый волк, который везёт тех путников к тому очагу… и зловещие умертвия, которые вот-вот нападут сзади на беспечных путешественников. Всё прямо как в старинной легенде о принцессе Мариэль! Только там в упряжи скелет коня был. Хорошая легенда! Я её в Пыльном Мире услышал. Значит так: у одного короля было две дочери-близняшки. И, когда настало время, решил король выдать их обеих замуж за…
- Какие умертвия? - в испуге вскинулся Семён, резко оборачиваясь назад. - Где?!
Умертвия были неподалёку, метрах в пятнадцати позади повозки: было их около дюжины, более точно сосчитать в темноте не получалось; мчались они по дороге с той же скоростью, что и возок, не приближаясь, но и не отставая. Бежали совершенно беззвучно. Молча.
Кем они были при жизни, понять нынче было практически невозможно: эти существа не выглядели ни людьми, ни животными. Вернее, они были одновременно и тем, и другим - словно некий чокнутый умелец сшил воедино, как попало, случайно оказавшиеся под рукой разрозненные части тел из морга и скотомогильника, сшил как попало, а после интереса ради оживил свои созданья.
В лунном свете были хорошо видны красные зеркальца глаз, до четырёх-пяти штук у каждой твари, и белые острые кости, торчавшие из умертвий в самых неожиданных местах, наподобие игл дикобраза.
- А, чёртовы душегубцы объявились, кол им в брюхо! - зло крикнул отец Вуди, мельком оглянувшись. - Ну и поездочка у меня в этот раз выдалась, давно такой не было… Эй, селянин, доставай свою дубинку и лупи их по мордам, коли догонять станут! Нам немного осталось, вон и деревья, кажись, реже становятся, - монах кричал что-то ещё, но Семён его не слушал: он достал из кармана пистолет, не вставая развернулся к преследователям лицом и упёрся ногами в задний борт повозки. Для устойчивости. После чего пристегнул ствол к рукояти, сжал её обеими руками - на манер американского полицейского в тире - и открыл бешеную стрельбу.
Пламя из ствола выбивалось почти на полметра, яркое, жёлтое, ослепляя Семёна и мешая ему толком целиться. Потому Семён лупил веером - кому достанется, тому и достанется.
- Свет включить? - заботливо спросил Мар. Как ни странно, в грохоте выстрелов его голос был слышен отлично. - Со светом и стрелять веселее, да и точность лучше будет. А то всё мимо да ми…
- Давай! - в азарте заорал Семён, - свет на сцену! Пошла массовка! Сейчас кино делать будем!
Вспыхнул свет: холодный, белый, как у шоссейного фонаря, он шёл откуда-то сверху, размытым пятном освещая дорогу позади повозки.
Преследующих повозку умертвий осталось всего пять штук; дорога за повозкой, насколько хватало взгляда, была усеяна частями тел, разбросанных там и сям.
- Дубль первый! - крикнул Семён, наведя плюющийся огнём ствол на ближнее чудище: нежить стала рассыпаться, на ходу теряя свои лапы, руки, головы, словно Семён кромсал её остро отточенным мечом - за нежитью цепочкой протянулись потерянные части тела.
- Второй дубль! - Семён перевёл ствол в сторону, - третий… четвёртый… пятый и последний! Всё. - Семён отпустил спусковой крючок. И сразу стало тихо. Только в ушах словно вата застряла.
Дорога была пустой: последнее умертвие, разом рассыпавшееся после особо удачного попадания, исчезло из скользящего за повозкой пятна света; тут же погас и свет.
- Что там? - обернувшись, крикнул со своей лавочки отец Вуди, - отбились? А то у волка хвост отвалился! Того и гляди - лапы посыпятся.
- Отбились, - Семён плюнул на ствол и слюна зашипела как на утюге. - С такой-то пушкой и не отбиться! Ха, - Семён помахал в воздухе пистолетом, остужая его.
- Угу, - сказал монах, отвернулся и надолго замолчал, о чём-то крепко задумавшись. А, может, и не задумавшись, а попросту следя за волком - отваливаются у того лапы или нет.
Луна теперь висела прямо над головой и хорошо освещала дорогу; луна здесь была раза в два больше земной, привычной. Так что света хватало, хоть в карты играй - ни за что масть не перепутаешь!
