- Я таких не встречал, - покачал головой отец Вуди, - но слышал о разных разностях… лекари Братства много где бывают, много чего видят и слышат. Не всему, конечно, верить можно, вранья хватает, как же в рассказах, да без вранья… - отец Вуди не докончил фразу: повозка пошла зигзагом, слетела с дороги и въехала в траву.
- Лапу потеряли! - крикнул монах, мигом пересаживаясь обратно и хватаясь за вожжи, - тпру! Стой, гад! Стой! Ох ты… Не лапа, а башка у него отвалилась… Чёрта с два команду теперь услышит! Ну-ка, - монах выхватил откуда-то из-под полы сутаны длинный узкий нож, вроде стилета, и, опасно высунувшись из повозки, полоснул по кожаным ремням упряжи: повозка остановилась.
Волк тем же противолодочным зигзагом попёр дальше, рассекая траву как сторожевой катер волны; в ночном сумраке укороченное безголовое туловище смотрелось жутко - словно у чёрного бревна вдруг выросли ноги, и оно помчалось само по себе куда-то по своим бревенчатым делам.
Вскоре безголовый волк затерялся среди серебряного сияния.
- Мда, приехали, - флегматично сказал отец Вуди, проводив волка взглядом и спрятав нож под полу. - Здесь и переночуем. Эх, невезуха… Ну, раз такое дело, то предлагаю поужинать. У меня в сумке есть хлеб, сыр. Правда, хлеб немного чёрствый, да и сыр на любителя… Но ничего другого больше предложить не могу. Кстати, вор-Симеон, хотел тебя спросить: это не ты, случаем, моего волка возле той горы убил? Из своей дубинки.
- Я, - с неохотой сознался Семён и спрыгнул с повозки. - Нечаянно получилось. Но я заплачу! Сколько стоил волк, столько и заплачу. Даже сверху того добавлю, за моральный ущерб.
- Это мы чуть погодя обсудим, - пообещал враз повеселевший отец Вуди, осторожно, поэтапно слезая с повозки: сначала одной ногой на колесо, потом другой на землю. - За трапезой и обсудим. Оборотневый волк дорого стоит… очень дорого… Ха, спина-то больше не болит! - обрадовался монах, замерев на полпути, с ногой на колесе, и в этой неудобной позе ощупал свою поясницу. - Ишь ты, почти год маялся, а тут раз - и прошло. Эхма! - Отец Вуди снял ногу с колеса, попрыгал на месте, присел пару раз, потом согнулся и разогнулся. - Совсем не болит! С чего бы это вдруг? - Монах с подозрением уставился на Семёна, словно это именно он взял и вылечил его поясницу. Тайком. Не спрося разрешения.
- С испугу вылечилось, - пояснил Семён, с удовольствием разваливаясь в душистой траве, - само. Такое бывает! Особенно с нервными болячками. Я здесь ни при чём.
- Это хорошо, - одобрил отец Вуди, присаживаясь рядом. - Хорошо, что ты ни при чём. А то я уж подумал ненароком, что ты - проверяющий из Братства. Они, проверяющие, люди святые, возле них все болезни сами собой проходят… А я тебе тут такого наговорил, такого!… Хоть в застенок сажай. У нас в Братстве в застенок за ересь попасть - плёвое дело!
- Это за какую же такую ересь? - лениво спросил Семён, глядя на полную луну - при более пристальном рассмотрении ночное светило выглядело странно: на нём не было привычных глазу тёмных пятен. Вообще не было. То есть на здешней луне не имелось ни гор, ни расщелин: она была гладенькой как яичко.
Неправильная была луна. Подозрительная.
- За разговоры насчёт шпионов и секретов, - пояснил монах, доставая из повозки сумку с едой. - Секреты снадобий Братство оберегает серьёзно, может и наказать за разглашение рецептов. А что мне, чёрт возьми, остаётся делать? - раздражённо сказал он, бросив сумку на траву. - Деньги-то нужны! На опыты там всякие, на просвещение, так сказать, - отец Вуди облизнул губы. - Эх, винца бы сейчас… О чём это я? А, об опытах… Опыты - дело важное, можно сказать - архиважное! Но дорогостоящее.
Завернёшь, бывало, в какой-нибудь попутный кабак, поговоришь там с умными людьми о смысле жизни… или об урожае огурцов… о том, о сём с народом потолкуешь - глядь, уже и просветлился, опыта понабрался… Ох ты, - сильно огорчился монах, порывшись в сумке и чего-то там не обнаружив, - флягу вчера в кабаке забыл! Вот горе-то! Чересчур, однако, я там опыта набрался. Как же это, а?
- Нет проблем, - Семён сел и с прискуливанием потянулся. - Как, отче, насчёт холодного шампанского и печёных фазанов? Ящик шампанского и три фазана. И салаты в придачу.
- Шутишь, да? - горько сказал монах, но посмотрел на Семёна с надеждой. - Если шутка, то глупая. Я обижусь.
- Никаких шуток! - категорически заявил Семён. - Разве ж с выпивкой шутят?!
- Ни в коем случае, - часто закивал монах, - ни-ни! - И в ожидании уставился на Семёна: очень ему было интересно, откуда тот возьмёт обещанное. Не из кармана же!
Отец Вуди выглядел настолько заинтересованным и предвкушающим, что Семён не утерпел и решил подать своё угощение как-нибудь поэффектней. Так подать, чтобы потом все лекари неведомого Братства охали и ахали, слушая рассказ разъездного монаха. И не верили ни одному его слову.
