Эспер сел в отдалении, обвив лапы пушистым хвостом, и задумчиво уперся в меня взглядом. Он смотрел так пронзительно, не моргая, что мне стало неуютно. И еще сильнее тревожила закрытость друга — я не поминала какие мысли беспокоят его в данный момент.
«У тебя кровь на щеке», — заметил тамиру, и я облегченно вздохнула, услышав его спокойный голос.
Я присела на каменистый берег и зачерпнула прозрачную воду, вместе с ней в мои ладони угодили крошечные солнечные блики. Когда холодная вода коснулась лица, смывая запёкшуюся кровь, меня пробрал легкий озноб.
Вновь подставив руки речному потоку, я внезапно замерла, пронзенная странным чувством. Мир вокруг будто утратил краски, стал казаться неприветливым и обманчивым. Я отрешенно наблюдала за тем, как вода мягко обволакивает мои ладони и вымывает кровь из темно-синих лент — будто алые клочки предрассветного тумана отделялись от повязок и тут же лениво таяли. Оцепенение, сковавшее разум прошлым вечером, плавно отступало и на задворках сознания зажужжала ужасающая мысль: «Я убила человека».
Испуганный, обвиняющий взгляд старика, кровь, сочащаяся сквозь его дрожащие пальцы и пятнающая ворот рубахи, застыли перед моими глазами. Я вспомнила как холодное лезвие кинжала вошло в плоть, — медленно, с сопротивлением будто оно не желало отнимать жизнь, но ему пришлось подчиниться моему ослепляющему страху. Меня передернуло от этих воспоминаний.
Скрипя зубами, пытаясь задушить рвущийся на свободу крик, трясущимися пальцами я стянула с рук окровавленные повязки. Тревожные мысли бешено кружились в голове, будто стая напуганных ворон, галдели, давили на виски и будоражили воспоминания. Я заново переживала тот кошмар, но только одно упорно ускользало от меня: чья кровь была на лентах — моя или Фрэна? От одного ее вида к горлу подступал тяжелый горький комок.
Я опустила повязки в воду и принялась неистово тереть их о каменистое дно в надежде придать ткани былую чистоту. Это лишенное смысла занятие в тот момент казалось мне самым здравым. Сдерживая слезы, игнорируя боль в пальцах, сбитых об острые края камней, я прикладывала все больше усилий, будто от этого зависела жизнь, будто отмыв кровь, запятнавшую золотую вышивку, вместе с ней я сотру и воспоминания о старике, умершем от моей руки.
Правую руку пронзила новая резкая боль, — браслет со Слезами Эрии и Сила Зверя откликнулись на мое горе, — от неожиданности я выпустила одну из повязок, течение тут же подхватило ее и унесло в глубь леса.
— Алесса, — раздался рядом обеспокоенный голос Шейна, — ты в порядке?
Парень подошел ближе и, легко коснувшись моего локтя, помог подняться на ноги.
— Фрэн умер, — дрожащим голосом ответила я, крепко сжимая последнюю уцелевшую повязку.
Шейн изучающе всматривался в моё лицо. Не знаю, что именно он пытался во мне разглядеть, но от того, что я увидела в его глазах стало тошно.
Жалость и сочувствие.
Так на меня смотрела Терри в тот день, когда пропали родители, и все последующие десять лет. Но я никогда не нуждалась в жалости. Я хотела, чтобы меня обвиняли и ненавидели, чтобы на меня злились и кричали, лишь за то, что я выжила. Особенно сейчас, когда мои руки были окроплены кровью невинного человека.
Я стиснула зубы, сдерживая подступающие слезы, не желая давать еще большего повода для жалости.
— Ты ни в чем не виновата, — успокаивающе произнес друг, вымученно улыбнувшись.
Он мягко отвел русую прядь, упавшую мне на глаза — жест настолько чувственный, что никак не сочетался с той неприязнью, которая исходила от Шейна с того самого дня, как мы покинули Эллор. Я вскинула не него удивленный взгляд и с моих губ сорвался болезненный горький смешок.
— Не виновата? — в порыве выпалила я. — Разве убийство человека пустяк в сравнении со связью с тамиру?
Шейн опешил.
Я не услышала шагов Ария, — даже трава не зашелестела под его легкой поступью, — оттого испуганно подпрыгнула, когда он неожиданно вклинился между нами и схватил Шейна за руку, которую тот все еще держал на моём локте.
— Не прикасайся к ней, Ищейка, — тамиру обжег парня яростным взглядом.
— Почему ты вечно скалишься? Боишься, что я увижу твои темные звериные секретики? — сердито ответил Шейн, вырвав свою руку.
— Если ты хочешь узнать мои секреты, то просто спроси, человек, — едко прыснул Арий. — Мы с тобой так сблизились за время нашего недолгого пути, что у меня нет желания хранить от тебя тайны. Хочешь я расскажу тебе обо всем что когда-либо совершил и обо всех, кого убил? Расскажу о том как и где это произошло, кто кричал громче, а кто терпел дольше? Я расскажу всё, что ты захочешь. Но не позволю ещё и тебе лезть в голову Алессы и забирать её боль, — она сама должна ее пережить.
Шейн настолько крепко сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев. От разгневанного удара Ария уберег лишь Эспер, подошедший ближе. Он спокойно наблюдал за перепалкой, но был готов в любой момент вступиться за брата. И у Шейна хватило благоразумия не связываться со зверем.
— Я не стал бы прикасаться к ее чувствам без позволения, — ответил друг, взяв себя в руки и спокойно расправив плечи.
