Велизар Омьен глухо засмеялся. Он по-хозяйски распахнул створки дубового шкафчика у стены, достал коричневую бутылку и наполнил два бокала. Едкий запах спирта защипал чувствительный нос тамиру. Кот спешно спрятал морду в лапах и осторожно попятился назад, — сегодня он вряд ли услышит от этих людей ещё что-то интересное.
Неловко развернувшись в узком вентиляционном тоннеле, зверь выполз обратно в библиотеку, напружился, с силой оттолкнулся задними лапами, перемахнул через узкий проход на соседний шкаф и замер как вкопанный. У двери в кабинет Артура Моорэт стоял человек. В его тонких пальцах теплился слабый свет Слезы Эрии: грани камня тихо дрожали, будто потревоженный хрусталь, и проецировали едва различимые голоса мужчин, находящихся по ту сторону стены. Внезапно человек настороженно напрягся, медленно поднял голову и его льдисто-голубые глаза уставились прямиком на тамиру.
Арий Эрвор нахмурился.
Сердце зверя пропустило удар. Стремительно развернувшись, он бросился прочь. Закипевшие в нем чувства не были похожи на страх, они были вязкими, горькими на вкус будто…
Прежде, чем я сумела разобраться в эмоциях, зародившихся в душе тамиру, он резко вытолкнул меня из своей головы.
❊ ❊ ❊
Мое сознание будто с силой вогнали обратно в двуногое человеческое тело, выбив воздух из легких. Я резко подскочила на кровати, жадно глотая его ртом. Мне отчаянно хотелось броситься прочь из этого дома, сбежать как можно дальше от призраков, обитающих в его зеркалах, от людей, спящих в соседних комнатах, от секретов, плодящихся по темным углам, и даже от Эспера, который распоряжался моими мыслями и эмоциями так, словно был им хозяином. Но я не могла пошевелиться, даже сейчас тамиру железной хваткой приковал меня к постели.
«Куда же ты побежишь? — недовольно проворчал зверь. — Будешь скитаться по городским улицам и просить милостыню? Спрячешься в лесу и будешь жить в нём, как дикарка? И как долго ты сможешь продержаться наедине с хищниками?»
Я не отвечала, протестующе сжав челюсти. Но Эспера не было рядом и ему не нужны были слова. Он ощущал вскипающую во мне злость и миролюбиво добавил:
«Алесса, твое место рядом с людьми, а не дикими животными».
Хватка тамиру ослабла, я вновь получила контроль над собственным телом, но теперь не торопилась вставать с кровати.
«Разве ты не хочешь узнать правду о себе? — не унимался голос Эспера в моей голове и тут же озвучил мой ответ. — Хочешь. Так почему бы не позволить Велизару найти ответы, которые он так жаждет. Он окажет тебе большую услугу.»
«А ты? — спросила я, чувствуя, как обжигают горло подступающие слезы. — Чего хочешь ты?»
«От тебя? Ничего. Я просто любопытный путник, случайно спасший твою жизнь», — спокойно ответил Эспер.
Я чувствовала: тамиру не врал. Но и не говорил всей правды.
Его разум мягко обволакивал меня, убаюкивал, закрывая отяжелевшие веки, и не нашла в себе сил, чтобы ему воспротивиться.
Или не захотела искать.
Горячая вода хлестала по дну раковины, скрывая бледно-розовые цветы на белом фаянсе за клубами пара. Я провела оголенной ладонью по запотевшему зеркалу, и в мутной от влаги полосе отразилось бледное лицо с острыми скулами и опухшими от вчерашних слез глазами.
Только я. И никаких призраков.
При воспоминании о человеке из зеркала, на задворках сознания загудел колючий страх, но Эспер тут же прижал его будто муху, не позволяя разрастись. Я не возражала его вмешательству.
Когда Шейн и Шеонна ворвались в мою спальню на звук разбитого стекла, они услышали лишь сумбурный лепет о неясной тени в отражении, привидевшейся мне в полумраке. Рассказать кому-то о Призраке значило признать его реальность. Вместо этого я пыталась забыть о нем, как о ночном кошмаре, убеждала себя в том, что он был лишь игрой моего встревоженного разума. И Эспер позволял заниматься этим самообманом, до тех пор, пока ложь приносила мне успокоение.
Сегодня тамиру практически не касался моего разума. Он отгородился непроницаемой стеной и лишь изредка отлавливал вспыхивающие во мне искорки страха и тайком прислушивался к мыслям, которые вновь находились в моей собственной власти.
Я выкрутила латунную ручку крана, похожую на распустившийся цветок с инкрустированной в сердцевину Слезой Эрии, и зачерпнула холодную воду. Алый кристалл тихо звякнул о раковину, когда я склонилась, чтобы омыть лицо. Впервые за свою жизнь я ощутила тяжесть кулона на своей шее. Я смотрела на него в отражении зеркала и не узнавала. Он казался очередным чужаком, хранящим от меня секреты.
Я потянулась к замочку, но неожиданно пальцы нащупали лишь непрерывную нить мелких звеньев. Недоуменно нахмурившись, я прокрутила её и не обнаружила заветного крошечного карабина. Тогда я попыталась стянуть цепочку через голову, но она воспротивилась, болезненно впившись в кожу.
Эспер молча наблюдал за моими потугами, смущенно прижимая уши, когда в моей голове всплывали самые искренние, отборные ругательства.
