Думать о Алве и Кнуте я перестала, они больше не приходили ко мне в сарай, только голоса я их слышала, когда они играли во дворе втроём Эльрик, Кнут и Алва. Мне хотелось к ним, но я опасалась выходить из своего укрытия. Чужачка не знающая языка, отличающаяся по внешности, могла вызвать агрессию. Меня могли избить, прогнать из селения, а одна я не выживу, умру от голода или холода.
В щель сарая, что выходил одной стороной в большой общий двор, я наблюдала за людьми, соплеменниками Эльрика, они говорили на своём языке, я пыталась запоминать слова, те что понимала, что они значат.
— Ведро принеси, — кричала толстая женщина, по имени Адела.
— Бегу, — был ответ.
— Неси дрова, — это уже молодой мужчина,
— Принесла, — она ему ответила.
Потихоньку день ото дня, я узнавала больше о жизни местных. Смотрела за ними из щели, поняла, что сейчас в поселении нет взрослых мужчин. Только старые и совсем юные, дети, да женщины.
Мне понравилась старушка, с очень белыми, седыми волосами, Эльрик называл её Дорте. Она очень опекала братца, было видно она очень за него переживает. А ещё я видела, как она на него смотрит, по доброму и с лаской. Мне тоже хотелось, чтобы Дорте меня гладила по голове, спрашивала не замёрзла ли я, мне хотелось ласки и доброты. Ну хоть немножко, от того, что перепадает Эльрику.
Шли последние дни осени. В сарае было уже очень холодно, я мёрзла и шкуры почти не помогали. Каждую ночь я тряслась от холода, от чего заболела и постоянно хлюпала носом. В одно из таких холодных утра, в сарай ко мне забежал Эльрик и радостно закричал:
— Они возвращаются. Отец скоро будет дома, и я попрошу его взять тебя в дом.
— Возвращаются? — я хлюпнула носом.
— А откуда возвращаются — добавила плохо понимая, что-такое отец и почему он возвращается.
— Они возвращаются из похода, ещё два или три дня.
— Твой отец он…
— Скоро в тепле будешь спать Яся, отец добрый и любит меня, он разрешит.
Эльрик так уверенно об этом говорит, что и я не сомневалась, он добрый и разрешит. А пока, он притащил мне ещё две шкуры, и кружку с горячим отваром на каких-то травах пахучих.
Они появились, с первым снегом. Этого я никогда не забуду, на черную мокрую землю падал белый пух, кружился, летел медленно, но всё же опускался на землю.
Они вошли во двор, и люди вокруг зашумели, приветствуя их на своём языке.
Большие, высокие и даже громадные, на плечах у них были шкуры.
Косматые и длинноволосые, громогласные и шумные, они привели меня в ужас.
Он был один из них, но возвышался над всеми, стоял и осматривался, сверкая своими свирепыми глазами, в одной руке он держал большой боевой топор, а в другой меч.
Я не знала кто он, но навсегда запомнила ужас, который чувствовала смотря на него.
Только потом, спустя несколько дней я узнала, кто он, этот свирепый великан, это был Сверр, отец Эльрика, и конунг гётов.
[1] Лета — здесь года. То есть здесь моё пятое лета — мой пятый год жизни.
[2] Кривичи — одно из племён русичей в Древней Руси.
[3] Поршни-(ед. ч. поршень) или посто́лы — простейшая старинная кожаная обувь у славян. Представляет собой обувь в виде лаптя, сделанную из плоского куска дублёной, сыромятной или сырой кожи, стянутой на стопе ремешком, продетым через множество отверстий по краю.
[4] Извор — в южнославянских языках означает источник, родник, ключ, поток, ручей, исток, изобилие.
Зима — весна. Поселение варягов.
Весь следующий день, во дворе раздавались грозные голоса мужчин, что вернулись из дальнего похода. Но этот голос был громче и страшнее всех, я наблюдала из щели между досками сарая. Высокий и мощный, длинноволосый, он был для меня великаном. Я дрожала от его громкого голоса, от вида его мои коленки подгибались.
Конечно я понимала почему Эльрик так и не решился рассказать отцу про меня, и я бы не решилась, будь он моим отцом. Хорошо, что братец не забывал меня, еду приносил, хоть и в последнее время меньше.
— Эльрик, тебе не попало сегодня? Я слышала твой отец кричал, сильно.
— Отец справедливый, и он любит меня.
Прошло несколько дней и я немного успокоилась, надеясь на то, что останусь незамеченной.
Но всё случилось внезапно, когда белый снег лёг тоненьким слоем на землю.
У двери сарая раздался громкий голос, это был голос отца Эльрика.
— Ты опять собаку кормишь едой со стола? Эльрик, иди сюда.
Послышался звук приближающихся шагов. Не мешкая, я кинулась к лазу в старый сарай, юркнула, успев при этом заткнуть лаз сухой травой. Выскочив, тут же вытянувшись в струночку, прижимаясь к старой деревянной стенке.
Свирепый голос звучал уже из сарая:
— Убежала? Вновь какая-то мелкая, небось? A вот он лаз, ушла через него — громыхал голос.
Услышав это, я задрожала всем телом, затаив дыхание, не знала, что делать и где спрятаться. Мгновение и я выбегаю из сарая, надеясь не столкнуться с этим Свирепым, побежала в лес. и даже издали мне был слышен рычащий голос. Думать о чём-то ещё, у меня нет сил, и времени.
