– Вот и хорошо. Однако вернёмся к нашим гостям, – с этими словами Фэлэфи поднялась с места. – Гордрог, ответь мне. Что важнее для Слова… что важнее для дорлифян: то, откуда Хранитель Слова, или то, насколько он связан со Словом? Каждый из вас, уважаемые члены Совета, пусть ответит себе на этот вопрос.
Наступило молчание, и этим молчанием они предложили ей говорить дальше. Фэлэфи продолжила:
– Нэтэн и Дэнэд… Нэтэн и Нэтэн… Фэдэф и Савасард… Судьба связала этих людей со Словом, прямо или через связь их душ меж собою. Что скажете?
– Дэнэду, его другу Мэтэму, Нэтэну и Савасарду я говорю «да», – твёрдо сказал Тланалт и через несколько мгновений добавил: – Тому, кто спас двух первых, Семимесу, – тоже «да».
Суфус и Сэфэси тихо переговорили друг с другом, затем Сэфэси сказала:
– Глаза, как игрушки на Новосветном Дереве: у каждой свой блеск, своя улыбка. Но какая-то из игрушек, едва бросишь взгляд на неё, притягивает тебя… так, что трудно оторваться от неё. Это потому, что её блеск и улыбка, её душа, пришлись тебе по сердцу. Блеск и улыбки глаз тех, кому мы должны сказать «да» или «нет», милы нам с братом. Всем им мы говорим «да». И Гройоргу, хоть и пришлось нашим взорам пробираться к его глазам через заросли летрика.
Дэниел, Мэтью и Семимес весело переглянулись друг с другом, припомнив разом давешнее «купание» в летрике.
– Мал-Малец в помощь мне! – шершаво прокатилось в воздухе над столом.
– Гройорг, друг мой, скажи: кого ты всё время поминаешь? – спросил Суфус.
– Его, – коротко ответил Гройорг и рукой указал на свою дубинку за плечом, а потом решил добавить: – Сейчас он дремлет… Пусть лучше дремлет…
– Мне хотелось бы взглянуть, – перебил его Фэрирэф, – но не на деревяшку, а на Слово. Дэнэд, оно, конечно, с тобой? Фэлэфи предварила нашу встречу рассказом о тебе и твоём спутнике Мэтэме и прочла Слово на память. Но одно дело услышать и совсем другое – увидеть собственными глазами то, о чём говорил Фэдэф почти тысячу лет назад. Полагаю, и другие члены Совета хотят того же.
– Фэрирэф прав, – согласился с ним Гордрог. – Это тот случай, когда открытые глаза помогают мысли.
Дэнэд передал тетрадь Фэрирэфу. Тот, перелистав её, нашёл стих и погрузился в чтение… Потом передал тетрадь Гордрогу.
– Будь добр, прочти вслух, – попросил его Тланалт.
Гордрог прочёл стих и имя под ним:
– Скорбь Шороша вобравший словокруг
Навек себя испепеляет вдруг.
Нэтэн
Затем он вернул тетрадь Фэрирэфу. Тот снова обратился к Дэниелу:
– Мой юный друг, чем ты докажешь Совету, что вы с Мэтэмом прошли Путь?
– У тебя есть какие-то сомнения, Фэрирэф? – спросил Тланалт. – Мы с Гордрогом хорошо знали Норона и всю его семью. И помним его младшего сына, Нэтэна.
– Сомневаюсь, что вы знали почерк мальчика, – ответил Фэрирэф.
– Ты забываешься, Фэрирэф. Я помню почерк брата и уже говорила, что стих записан его рукой, – твёрдо сказала Фэлэфи.
– Если это то Слово, о котором поведал Фэдэф, оно должно было пройти Путь! – повысил тон Фэрирэф. – Я, как член Управляющего Совета, настаиваю на том, чтобы Дэнэд открыл правду!
– Дэн, покажи ему, – тихо сказал Мэтью.
Дэниел достал Слезу из кошеля на ремне и положил перед собой. И в тот же миг Фэрирэф содрогнулся, словно не Слеза легла на стол, а тяжёлый камень рухнул сверху. Подскочив с места, он попятился назад, держа в руке тетрадь Дэниела.
– Что с тобой?! – взволновался Гордрог.
– Что тебя так поразило, Фэрирэф? – спросил Суфус, понимая, что Фэрирэф не откроется ему, но ответит и своим ответом подтвердит его случайную догадку: Фэрирэф не первый раз видит… бирюзовую Слезу.
Лицо Фэрирэфа было бледно, руки его дрожали. Он грузно опустился на стул и посмотрел на Суфуса так, будто тот в чём-то уличил его. Потом усмехнулся и сказал:
– Красота… виной тому.
– Красота притягивает, а не отталкивает, – сказал Суфус.
– Дэнэд, убери Слезу обратно, – мягко сказала Фэлэфи, – чтобы Её красота никому не мешала оставаться трезвым.
– Дэнэд!.. – словом остановил его руку, уже державшую Слезу, Фэрирэф. – Дэнэд, друг мой, знаешь ли ты, что по закону Дорлифа должен передать свою Слезу одному из членов Совета?
– Постой, Фэрирэф! – снова на пути его слов оказались слова Фэлэфи. – Дэнэду нужно время, чтобы ум и сердце его сделали выбор, кому вверить Слезу, как того требует закон.
– Фэлэфи, я готов передать Слезу, – Дэниел встал и протянул Слезу Сэфэси. – Она твоя, Сэфэси, и твоя, Суфус.
– Благодарим тебя, Дэнэд, – ответила Сэфэси. – Но пока оставь Её у себя.
– Но почему? Я так хочу! Мой ум и моё сердце сделали выбор.
Вместе с вопросом Дэниела все обратили свои взгляды к Сэфэси.
– Потому что Слеза нужна Слову, – не ожидая того, они услышали голос Малама. – Слеза – последняя надежда на спасение Слова. И каждый из нас должен понимать это.
– Малам, прости, но слова твои скудны, и мысль, которую они несут, ускользает от меня, – посетовал Гордрог.
Малам посмотрел на Фэлэфи.
– Говори прямо, Малам, – сказала она. – Здесь нет посторонних людей, и дело требует этого.
