– Мэтэм, Дэнэд, огнедышащие камни я принёс для вас. Озуард позволил забрать мне все камни, что добытчики нашли за девять лет. Их всего семь. Мешочки наденьте на свои пояса, для этого к ним пришиты лямки. Помните: огнедышащий камень не боится ударов и никак не отвечает воде, но свет делает его безумным. У вас будет всего несколько мгновений, чтобы бросить вынутый из мешочка камень во врага… Сами решите, кому из вас взять четыре камня, кому три.
– Мэт, Дэн, друзья мои, – протяжно проскрипел Семимес, – зачем вам спорить из-за камня? Лучше подарите его своему проводнику.
– Выбирай любой из семи, – предложил Мэтью.
Семимес тотчас взял мешочек со стола и повесил себе на пояс рядом с кинжалом. Его примеру последовали Мэтью и Дэниел.
– Подождите-ка, друзья, чуть не забыл, – заговорил Малам каким-то волнительным голосом. – Отлучусь на десяток шагов.
С этими словами он торопливо, продолжая что-то бормотать себе под нос, вышел из гостиной, и никто, даже Семимес, не понял, что так вдруг заставило морковного человечка всполошиться… Когда он вернулся, все увидели в руках у него палку из болотного двухтрубчатника. Это была не его палка, свою он оставил в передней по возвращении с совета.
– Савасард, друг мой, хочу исполнить свою давнюю задумку. Прими от меня в дар это. С Новым Светом тебя!
– Благодарю тебя, Малам.
– Я сработал эту палку в те же дни, что и палку для Семимеса, и с самого начала она предназначалась тебе. И вот я дождался дня, когда смог вручить её тебе… Вспомни о ней в тот миг, когда тьма, наполненная ловушками, окружит тебя и не в твоих силах будет отделить путь спасения от тех, ступив на которые, сгинешь ты. Вспомнив о ней, ударь ею оземь или по камню.
– Малам, дорогой, пусть твоё сердце не болит за меня. Мне дано различать грань между светом и тьмой. Но слова твои запомню.
– О, Савасард! Есть места, где свет, кажущийся близким, лишь иллюзия, которая заманивает в бездну.
– Верно! Есть такие места, – подтвердил Гройорг. – Мы с Маламом как раз…
– Гройорг! – прикрикнул на него Малам.
Гройорг проглотил слово, которое уже собиралось выскочить из него, и закашлялся.
– Кажется, кто-то постучал в дверь, – сказал Нэтэн.
– И я слышал, – сказал Мэтью.
– Я ничего не слыхал, – прохрипел Гройорг.
Снова раздался стук – стучались во входную дверь.
– Кто же в такой час? Фэлэфи? Она уже попрощалась с вами, – подумал вслух Малам.
– Пойду открою, – сказал Семимес.
– Подожди, сынок, – я сам. Не надо, чтобы тебя видели в этой рубашке.
Малам прошёл в переднюю и открыл входную дверь.
– О! Кто к нам в гости пожаловал!
– Здравствуй, Малам. С Новым Светом!
– С Новым Светом, дорогая Лэоэли!
– Я смотрю, вы с Семимесом фиолетовые фонари выбрали.
– Фиолетовые. По цвету глаз нашего гостя.
– Мне бы увидеть его. Он дома?
– Дэнэд? Дома, дома. Проходи.
– Я лучше здесь подожду, у липы.
– Сейчас выйдет.
Узнав, что пришла Лэоэли, Дэниел почему-то растерялся и в нерешительности посмотрел на своих друзей.
– Сними пояс и рубашку и ступай, – подсказал ему Гройорг.
– Спасибо, Гройорг, – сказал Дэниел и, сняв с себя воинское облачение, поторопился к гостье.
– Не болтай лишнего, парень, – проскрипел Семимес. – И недолго – нам в путь пора отправляться.
– Не торопи его, Волчатник, время есть, – сказал Нэтэн. – Пусть темень загустеет.
Дэниел спустился с крыльца и молча подошёл к Лэоэли.
– Я искала тебя. Весь вечер искала.
– Прости… Я не могу сказать, почему не пришёл.
– Мы завтра не увидимся?
– Нет, Лэоэли. А почему ты спросила об этом?
– Не знаю. Показалось…
– Показалось?
– Показалось. Просто показалось, что не увидимся… Скажи, что значит для тебя пёрышко.
– Пёрышко?.. Это давняя история. Фэрирэф рассказал?
– Ничего он мне не рассказывал. Просто сказал, что тебе будет приятно, если я подарю тебе пёрышко. Это правда?
– Ещё как приятно. Пёрышко – это лучший подарок для меня. С него всё началось, наша с Мэтом дружба началась… Пёрышко – это Мэт. Сначала Мэт был пёрышком. А потом пёрышко превратилось в Мэта.
– А ты тогда кто? Кем ты был сначала?
– Не знаю. Я это я… Может, я был слезинкой с того шара.
– С какого шара?
– С оранжевого в слезинках. Забыла?
– А-а! Кажется, уже столько времени прошло, а ведь это сегодня днём было.
Лэоэли сняла через голову какую-то нить и, потянув вверх, достала из-под ворота платья серебристое пёрышко.
– С Новым Светом, Дэн. Надень это пёрышко. Пусть оно всегда будет с тобой.
– Пёрышко! – удивлённо и одновременно растерянно произнёс Дэниел. – Спасибо, Лэоэли. С Новым Светом. Прости, я не знаю… я не подумал… о подарке для тебя… Красивое. Из какого-то камня.
– Я не разбираюсь в камнях. Отцу лесовик подарил, друг его. Не помню, как его звали, я маленькая была.
– Это твой волос?
Лэоэли улыбнулась.
– Ты же знаешь, я свои покрасила, а этот чёрный. Это конский волос. Раньше такой обычай был (да и сейчас есть): когда кто-то надолго покидал дом, близкий ему человек или друг надевал ему на шею или на руку замкнутый конский волос, сам по себе или с украшением. Это для того, чтобы дружба не оборвалась и чтобы человек этот вернулся живой и невредимый.
