Чувства вернулись к Сафе быстрее, чем очнулась душа Дэниела, которая вдохнула благостности Мира Духов и оттого пребывала в сомнении, покинуть его или найти в нём пристанище. Сафа вскочила на ноги, огляделась и, рыкнув, резко отвернулась от огненного шара: он стегнул её по глазам своими слепящими плетьми. Жадно отведала ноздрями нового духа и, учуяв среди обилия запахов тот, что был нужен ей, ринулась, подминая папоротник, в сторону, откуда он исходил… Остановилась и замерла: Дэниел неподвижно лежал в траве в нескольких шагах от неё. Гнев взыграл в Сафе: пленнику удалось-таки перехитрить её, и теперь сама она виделась себе зверем в ловушке. Одним яростным прыжком она сократила расстояние между ними и, навалившись на него, обхватила его шею руками. Вдруг… Она приподнялась и прислушалась, чтобы убедиться, не показалось ли ей… и ясно услышала голоса людей. В следующее мгновение она стремглав бросилась в гущу леса. Отдалившись, спряталась за деревом и стала следить. Ей во что бы то ни стало нужно было вернуться домой, в башню, и порадовать хозяина вестью о том, что человек, который являет собой угрозу Выпитому Озеру, больше никогда не ступит на их землю. Она подосадовала на себя за то, что не успела забрать у человека глаз, что углядела в его руке, когда они падали. Она смекнула, что этот тайный глаз указал ему вход в чёрный тоннель, который вывел их на чужую сторону, и что лишь он укажет ей обратный путь.
…Дэниел открыл глаза: «Похоже, я жив, – зашевелилось в его голове… – Какие-то люди… Кто они?.. Высокий, до самого неба. Ты, часом, не Бог? Сдвинул щётки бровей. Чем же я тебя рассердил? Или ты просто суровый рейнджер, каким и полагается быть рейнджеру?.. Второй… О, Боже!»
Чувства, которые, казалось, уже затеплились в Дэниеле, вновь отступили: их напугала представшая перед его взором кривизна, небывалая кривизна, словно два лица, словно две половины разных лиц. Одного – настоящего, живого, отвечающего миру. И другого… о котором, вторя своим чувствам, скажешь: зачем?!. такого не должно быть… такое не должно рождаться, потому что рождается (всё рождается) для встречи с жизнью, а не затем, чтобы отринуть жизнь, закрыться от неё, напугать её, не затем, чтобы она отринула рождённое; о котором скажешь: на нём – печать антисмысла жизни. И тайна другого лица пряталась внутри того «нечто», что покоилось на месте левого глаза, вместо него. И это «нечто» выглядывало из глазницы клубком чёрных нитей, который заставлял содрогнуться всякого взглянувшего на него.
– Дядя Сэмюель, он снова вырубился.
– Нет, сынок, он испугался. Что-то сильно напугало его в этой жизни, вот он и боится возвращаться.
– Испугался? Хм… Испугался, что остался жив? – усмехнулся Мартин, затем наклонился и потряс незнакомца за плечо. – Пора вставать, друг. Хватит бояться, теперь ты с нами. Слышишь?
– Слышу, – тихим голосом, не открывая глаз, ответил Дэниел. – Кто вы? Скажите своему новому другу.
– Дядя Сэмюель, у нашего друга голос прорезался. Может, и глаза снова прорежутся?
– Думаю, так оно и будет, если он узнает, кто мы с тобой. Мы, парень, лесники. Ты, так сказать, разлёгся на нашей траве и, коли это случилось, можешь считать себя нашим гостем и, надеемся (слово сказано), другом.
– Теперь твой ход, – добавил Мартин.
– А тебя как зовут, друг? – по-прежнему не открывая глаз, спросил Дэниел.
– Мартин я.
Дэниел открыл глаза и сказал, с трепетом в голосе:
– Мартин и Сэмюель… вы представить себе не можете, как я рад видеть вас. Я Дэниел… Дэн. Как заметил один мой друг: «Для родных и для друзей – очень подходяще», – сказал Дэниел, приподнялся, опершись на локти, и стал осматривать траву подле себя.
– Что-то потерял, Дэн? – спросил Мартин.
– Да, вещицу… небольшую. Похоже, обронил, когда приземлился не очень-то удачно.
Мартин вынул из кармана штанов бирюзовый шарик и повертел его в руке (Сэмюель с удивлением глянул на напарника).
– Странная вещица. Она?
– Она.
– Странная, – повторил Мартин (по правой стороне лица его пробежала волна радости). – В камне твердь ощущаешь, а шарик этот… хм, словно поток воздуха в руке держишь. Возьми, Дэн.
– Спасибо, Мартин… Носилки для меня разложили?
– Ты вроде как в полной отключке был, вот дядя Сэмюель и расстарался.
– Я уже в норме.
– Ну, рискни – встань, если в норме, – Мартин протянул Дэниелу руку. – Давай помогу.
– Дэн, скажу честно, – начал Сэмюель, – нам как лесникам не помешало бы знать, какой у вас с приятелем, с тем, что убегает да прячется от нас, интерес в наших владениях.
Приветливость на лице Дэниела сменилась заметной тревогой.
– Вы видели её? Где она?
– Она? – Сэмюель вопросительно посмотрел на Мартина.
– Она, дядя Сэмюель.
– Ну и дела, – сказал Сэмюель, отнеся свои слова то ли к тому, что второй незнакомец неожиданно превратился в женщину, то ли к тому, что племянник скрыл это от него.
– Я сомневался, дядя Сэмюель. Она… – Мартин замялся.
– Она так выглядит, что легко усомниться, – продолжил за него Дэниел.
– И что же вы с ней не поделили, Дэн? Не ту ли безделушку, которую Мартин нашёл?
