Он завёл себе новый почтовый ящик и написал: «Здравствуйте. Господин Кохан, мне посоветовал обратиться к вам Дэниел Бертроудж. Вы, возможно, знаете, что он погиб. Мне необходимо попасть к вам на приём. Как можно скорее. Это касается и Дэниела. С уважением, Мартин Гарбер».
Через десять минут пришёл ответ: «Считаю это последней просьбой Дэниела, поэтому приму вас. Будьте завтра в 10».
…Бессонная ночь была позади. Улица… её словно не было вовсе. Дверь…
– Здравствуйте. Я Мартин Гарбер.
– Что у вас с глазом, юноша? Пожалуйста, садитесь в кресло и рассказывайте, – отрывисто проговорил Кохан.
И Дэниелу сразу стало хорошо: этот голос, этот взгляд, этот кабинет из прошлой жизни, наполненный энергией этого огненного человека, которая проникала в душу и заряжала её.
– Я родился таким. Молния убила мою мать за несколько минут до моего появления на свет, – не смутившись, ответил Дэниел.
– Вы писали, что Дэниел Бертроудж причастен к вашему визиту.
– Да, это так. Если бы не он, я бы не пришёл.
– Сколько вам, семнадцать?.. восемнадцать?
– Семнадцать.
– Прежде никогда не посещали психиатра?
– Нет.
– Очень хорошо. У меня такое чувство, что ваша сегодняшняя проблема не в глазе. Слушаю вас.
– Доктор, я скажу без предисловия. Я пришёл с конкретной просьбой и очень прошу вас не отказывать мне. Введите меня в гипнотический сон, как проделали это с Дэниелом. Цель одна – узнать, кто я.
– Ни больше ни меньше. Бойкое начало. Давайте прежде побеседуем и выясним, что вы уже знаете о себе. Вы же знаете, не так ли?
– Кое-что. Но для меня очень важно не то, что я знаю о себе, не факты… не факты из моей жизни, а то главное, что нельзя увидеть глазами и нельзя выяснить из биографии. И я хочу, чтобы вы ответили на мой вопрос (кто я?), не опираясь на мою болтовню о себе. Доктор, вы поймёте, о чём я говорю, если…
– Очень хорошо. Принимаю ваши условия игры… если хотите, ваш вызов. Прочитайте и поставьте свою подпись.
Дэниел, не читая, заполнил форму и расписался внизу… и тут же зачеркнул и заштриховал подпись.
– Что вы делаете… Мартин? Что вас не устраивает?
– Я… неправильно написал.
– Возьмите ещё.
…Дэниел погрузился в знакомое кресло. В лиловом полумраке в воздухе перед ним повисла бирюзовая змейка. Он невольно улыбнулся.
– Мартин, сосредоточьте своё внимание на змейке и на моих словах…
Прошло около получаса.
– Дэниел… Дэниел, возвращайтесь. (Дэниел открыл глаза.) Это вы хотели от меня услышать? Мартин или Дэниел?
– Ищите начало, не так ли, доктор? Я пришёл к вам за этим.
– Отвечаю безо всяких экивоков: Дэниел и ещё раз Дэниел. Будь я учителем физкультуры, я бы сказал «Мартин». А коли я Джоб Кохан, а вы Дэниел, пойдёмте кофе пить.
Оба, как и в первый раз, получили из рук помощницы доктора по чашечке кофе. Под конец этой восстановительной процедуры, кофепития, Кохан спросил Дэниела:
– Что же вы не позвонили мне? Ведь вы всё вспомнили, не так ли?
– Вы узнали во время сеанса? – спросил Дэниел, и в этом было лишь безотчётное любопытство.
– В своих, так сказать, поползновениях на выуживание информации, в том числе интимного характера, я не выхожу за рамки заданной темы. Это, молодой человек, – этика, – быстро, словно боясь опоздать, проговорил Кохан слова, которые выбрала его обида.
– Извините, доктор, я не думал…
– Это и оправдывает вас, – перебил Кохан.
– Я должен сказать, что не позвонил вам, поскольку началом, которое вы посоветовали мне искать, оказалось то, о чём я не имею права никому говорить.
– Корпоративная этика, – сказал примиренческим тоном Кохан, – ничего не поделаешь. Очень хорошо. Ну что ж, кофе допит – вернёмся к нашим баранам. В Африке, в Южно-Африканской Республике, практикует мой давнишний друг. Мы с ним переписываемся, точнее будет сказать, он мне пишет, а я почти не отвечаю. За девять лет работы там он столкнулся с двумя случаями реинкарнации, очень похожими друг на друга. Остановка сердца, клиническая смерть. Проходит около четверти часа (во втором случае больше двадцати минут). Функции мозга утрачены. Вот вам момент истины: одна жизнь фактически оборвалась, у другой, угасающей, появляется шанс заполучить донорское сердце. Не тут-то было. Медики продолжают реанимировать: родственник стоит за спиной и требует. Сердце внезапно начинает качать (такое случается). Поразительно другое: включается головной мозг, и это безошибочно фиксируют приборы. Медики в шоке… как сегодня я из-за вас. Хотя нам это не полагается по определению… Через какое-то время это ожившее, так сказать, тело является к моему другу и заявляет, что оно чужое. И в результате выясняется, что так оно и есть. Прелюбопытная деталь: в обоих случаях душа белого человека вселилась в тело чернокожего… Знать бы, Дэниел, для чего я это вам говорю. Вероятно, потому что не знаю, что сказать по существу.
– Доктор, как вы думаете, могу ли я открыться.
– Упаси вас Господь! – воскликнул Кохан. – Залезете в такое дерьмо, из которого потом не выберетесь. Скажите-ка мне… вы как Мартин Гарбер устроены в жизни? Средства, перспективы?
– С этим проблем нет.
