– Я рад. По поводу сегодняшнего дня. Предлагаю сделать так… – и Назар Егорович обрывает сам себя, не договорив, потому что в столовую внезапно вваливается Эмиль.
Именно вваливается. Заспанный, растрепанный, босой, в белой футболке и серых спортивных штанах, с щетиной и полосатым следом на правой щеке от подушки.
Неопределенно кивнув нам всем разом, он шлепает через столовую на кухню к кофемашине. У меня мгновенно каменеет спина и пересыхает в горле. Я только расслабилась…уже почти выкинула его из головы, и словно шарахнули током.
Нельзя же так! Все у него… через место одно.
– Ты дома ночевал? – удивляется Назар Егорович, отслеживая перемещения сына, – Ты же хотел остаться в городе.
– Планы поменялись, – опершись задницей о столешницу рядом с кофемашиной Эмиль зевает, не особо прикрывая рот, и растирает ладонями помятое лицо.
– Ты бы хоть умылся, – ворчит отец.
– Не знал, что тут… гости, – парирует Караев -младший, смотря на отца в упор.
"Врешь же! Мы же виделись вчера – все ты знал!" – думаю про себя, но, прикусив губу, естественно молчу.
Лишь делаю мысленно заметку, что Эмиль с легкостью может солгать, честно глядя в глаза. Впрочем, я и не сомневалась…
– Я попросил Вику с Малиной остаться, – объясняет Назар Егорович.
– Как мило с твоей стороны, – дергает Эмиль губами в подобие улыбки.
Отец никак не реагирует на яд в его голосе и спокойно продолжает.
– Что ж, это даже хорошо, что ты тут. Присаживайся, – указывает сыну на стул напротив, – И спокойно обсудим ближайшие планы, а то вчера… Не получилось.
– А есть что обсуждать? – хмыкает Эмиль, отпивая кофе.
Смотрит он при этом только на отца, так толком и не взглянув еще ни разу ни на мою маму, ни тем более на меня.
Будто нас не существует. Два пустых места, если не хуже. И от этого мои щеки так и продолжают гореть.
Ночная встреча на балконе настойчиво маячит перед глазами.
И этот контраст между вечером и утром настолько…унизительный!
Словно я вещь, которая пригодна только для определённого времени суток, а не живой человек. Что-то вроде матраса, о котором и не вспоминают днем. Козел… Даже его пошлые намеки мне было бы проще пережить, чем вот этот вот непроницаемый игнор.
– И зачем тебе я? – продолжает тем временем Караев-младший драконить Караева-старшего, – Ты, кажется, уже все решил. Не обсуждая.
– Эмиль, сядь, – коротко рявкает отец.
И сын, помедлив, под тяжелым взглядом Назара Егоровича сдается и опускается на соседний со мной стул.
Когда Эмиль садится рядом, кое-что происходит. А именно он, продолжая смотреть только на отца, широко расставляет ноги и плотно вжимается в мое бедро своим. И я бы даже поверила, что это случайность, но он толкает меня коленом и снова прижимается еще сильнее.
Я вздрагиваю от неожиданности и мощной волны жара, прокатывающейся по всему телу. Кофе застревает в горле, по коже словно стремительно расползается ожог.
С трудом сглотнув, со скрипом отодвигаю стул подальше. Караев -старший мельком бросает на меня недоуменный взгляд и снова концентрируется на сыне, который делает вид, что не понимает, почему я отодвигаюсь от него.
– Кхм, Эмиль…Сегодня Виктория и Малина переедут к нам. Учитывая обстоятельства, не вижу смысла с этим тянуть, – откашлявшись, говорит Назар Егорович спокойным, но безапелляционным тоном.
У Эмиля дергается щека. Взгляд становится острым и блестящим. Будто он невидимыми клинками режет отца.
– Я сейчас поеду с ними, чтобы помочь. Если хочешь, можешь с нами, – продолжает Караев-старший.
– Нет, спасибо, – быстро отрезает Эмиль. Его пальцы до побелевших костяшек впиваются в кружку с кофе, – И какой срок?
– Что? Беременности? Три месяца.
– Почти тринадцать недель, – вклинивается моя мама, – У меня есть запись УЗИ, если хочешь посмотреть. Сказали, будет мальчик… – голос матери становится тише, а затем и вовсе обрывается, потому что Эмиль поворачивает к ней голову и откровенно смотрит как на дуру.
А мне хочется одновременно провалиться под стол от испанского стыда, потому что с предложением посмотреть УЗИ был явный перебор, и в то же время всечь Эмилю, так как мог бы настолько явно свое пренебрежение не демонстрировать.
Она все-таки моя мама. Мне больно наблюдать такое отношение к ней. Неважно, есть для этого основания или нет. Пусть лучше дальше продолжит взглядом отца пилить.
– Свадьба будет в сентябре, – тем же не терпящим возражений тоном сообщает Назар Егорович, – Мы с Викой все обсудили и решили, что не будем делать официальное торжество в Москве. Полетим вдвоем в Доминикану на пару-тройку недель, там нас в посольстве распишут.
– Успеешь развестись к тому времени? Это же следующий месяц, – едко интересуется сын.
– Успею.
– Быстро…Хотя живот поджимает, да? – сжимает челюсти Эмиль, и по его скулам перекатываются желваки.
Назар Егорович мгновенно багровеет и, тяжело смотря исподлобья, грозит пальцем сыну.
