В принципе, это был классный день, вот только тянуло все время фоновой тоской в груди. И я уже устала делать вид, что у меня отличное настроение, и все время улыбаться. Сейчас провожу друзей и пойду ка я лучше спать. Голова тяжелая от шампанского, да и морально я измотана.
Ждем две машины такси у будки охраны минут двадцать. Болтаем ни о чем. Еще раз обнимаемся напоследок, когда машины подъезжают. Машу ребятам, пока автомобили не скрываются за поворотом, и, обняв себя руками, бреду обратно к дому одна.
– Привет, ты что телефон оставляешь где попало?
Подпрыгиваю от неожиданности, оборачиваясь.
– Боже, ты меня напугал, – бормочу, прикладывая ладонь в груди. Туда, где быстро-быстро колотится сердце.
– Извини, – едва заметно улыбается Эмиль, выходя из тени деревьев, посаженных вдоль центральной дорожки.
Подходит вплотную и протягивает телефон, который я наверно забыла на столике на поляне.
– Звонил тебе, – поясняет, – Уже думал, сбежала, – добавляет тихо и вкрадчиво, блуждая черными глазами по моему лицу.
И взгляд такой снова… Как был до этого несчастного утра. Тягучий, жадный, наглый – такой, что все внутренности мои скручивает в чувственный жгут.
Но в ушах отрезвляющими льдинками звенят его слова…
– Искал? – спрашиваю отстраненно.
– Искал, – тихо подтверждает, смотря на мои губы.
– А зачем? Разве не с кем больше веселиться? – киваю в сторону оглушающей клубной музыки и чужих веселых криков.
Эмиль щурится, облизывая верхнюю губу.
– Еще злишься?
– Нет, просто не понимаю, зачем тебе именно я.
– Не понимаешь? – издает нервный смешок, – Да вроде бы куда уж очевидней… Малин…– он вдруг делает еще шаг, и мы оказываемся вплотную друг к другу. Не успеваю отпрянуть, как его руки уже крепко обнимают мою талию, прижимая к себе.
– Пусти…
Будто не слышит. Наклоняется и пытается поцеловать. Отворачиваюсь, и Эмиль впечатывается ртом в мою щеку и самого уголка губ. Дышит тяжело и неровно.
– Малиночка, – жарко шепчет, запуская непрошенные мурашки по телу, – Там тебя поздравить хотят, и фейерверк сейчас будет… Пойдем, м?
– Не хочу. Это твои друзья, а я пойду спать, я устала, – упрямлюсь, чувствуя себя окаменелой в его руках.
И вырваться сил нет, и расслабиться не могу… Все внутри застывает и ноет. Ну вот опять он ничего о нас не говорит… Мне что? Умолять?!
Эмиль раздраженно вздыхает и зарывается носом в волосы на моей макушке. Шумно тянет воздух носом, беря паузу.
– Хорошо, ко всем не пойдем, но я могу тебе свой подарок отдать?
– Отдавай…
– Пошли тогда, – отстраняется.
И вместо объятий перехватывает мою правую ладонь и крепко переплетает наши пальцы. Идем молча к дому. Руку не отнимаю – от его ладони мне так горячо. И так холодно от молчания. Мне теперь жизненно необходимо, чтобы он четко обозначил, что между нами. Раз уж сам завел этот разговор.
В холле целая толпа. Двери террасы нараспашку, и танцпол с улицы плавно перетекает прямо в дом. Основной свет не включен, только вспомогательная подсветка, что создает интимный полумрак. Музыка долбит из усилителей, девушки, извиваясь, танцуют даже на лестнице на второй этаж.
– Откуда ты притащил столько людей? – не сдержавшись, интересуюсь.
– Написал в групповой чат курса, – хмыкает Эмиль, утягивая меня за собой на второй этаж.
– Эй, а вот и именинница! Привет! – кричит из центра холла Ваня Чижов, друг Эмиля – хоть одно знакомое лицо в этой толпе, – Иди сюда, Малинка, поздравлять будем! Эмиль! – машет Караеву, подзывая.
Я, смущенно улыбаясь, отрицательно качаю головой. Эмиль, покосившись на меня, складывает ладони в рупор и орет через весь холл.
– Не, мы наверх!
– Так а вообще вас ждать? Фейерверк же! – кричит на это в ответ, кажется, Гордей Шолохов.
А Эмиль уже тащит меня дальше по ступеням.
– Нет, без нас давайте! – громко бросает друзьям через плечо.
– А, ну поня-я-ятно! – тянет на весь холл Чижов страдальчески, – Бля, а я так и не прочитал!!!
И будто весь первый этаж разом взрывается мужским хохотом.
Эмиль молча показывает угорающим друзьям средний палец, не оборачиваясь.
Они только ржут еще громче. Ничего не понимаю…
– Они вообще о чем? – спрашиваю у Караева, – Что Чижов собрался читать?
– Да придурки, забей, – раздраженно бросает Эмиль, настойчиво ведя меня к своей комнате.
Дойдя до своей комнаты, Эмиль открывает дверь и заводит меня за руку внутрь, щелкая выключателем. С невольным любопытством озираюсь по сторонам. Смешно, но это он постоянно ко мне то заходил, то внаглую залезал через балкон, а вот я у Эмиля еще ни разу толком не была.
Сразу понимаю почему он как-то назвал меня неряхой. Здесь царит идеальная, практически стерильная чистота. Светло-серые стены без единого плаката, темно- синие плотные шторы, у кровати пушистый ковер в тон, черный плед на безупречно заправленной кровати. Рабочий стол в образцовом порядке, книжные полки, открытый шкаф с кубками и грамотами, еще одна глубокая полка с подписанными баскетбольными мячами, развернутое полотно для проектора на стене…
– У тебя как в музее…Или в казарме, – бормочу, озвучивая свои наблюдения.
