– Тогда так… – быстро строю я план, – Сегодня как раз прилетает моя мама с Назаром Егоровичем. Надо посмотреть, во сколько точно… Я поеду к ним, покажусь, придумаю что-нибудь, соберу вещи и приеду к тебе, ок?
– Ок, а Караев? – поглядывает на меня Маша, – Не боишься с ним пересечься?
Поджимаю губы, прежде чем ответить. Сердце заполошно скачет от одной фамилии Эмиля, произнесенной вслух.
– Я не знаю как еще сделать, чтобы не вызвать подозрений. Да и… Пересечемся… И что? Он ни за что не сдаст себя перед отцом. Мне кажется, что Назар Егорович – вообще единственный человек в мире, чье мнение ему реально важно.
– Ясно, ну тогда отличный план, – соглашается Маша, – Давай смотреть во сколько у них точно прилет, чтобы случайно без родителей на Караева не наткнуться?
– Давай, – киваю я, смахивая блокировку с экрана телефона.
***
Да, план действительно казался отличным, когда я наспех составляла его у себя в голове.
Правда при этом полностью я игнорировала одну "маленькую" деталь – мою реакцию на Эмиля.
И сейчас, сидя в столовой чётко напротив Караева – младшего, расплачиваюсь за это.
Я не то, что не могу есть… Даже стакан с водой в моей руке так заметно дрожит, что я не рискую к нему прикасаться.
Щеки, шею и зону декольте покрывают нервные пятна, глаза сухо колет слезами, а взгляд мечется по столовой, лишь бы смотреть куда угодно, только не на него.
Я приехала к самому ужину и не смогла переговорить с матерью до этого. Общей трапезы было не избежать. В ушах так шумит, что я не слышу ни одного слова из рассказа мамы о том, как они слетали в свое свадебное путешествие.
Еще и Эмиль…Смотрит.
Нагло, тяжело, в упор, тоже не притрагиваясь к еде.
Будто только и мечтает, чтобы все заметили его нездоровое ко мне внимание и спросили в чем дело.
Мама сыплет восторгами. Лиля спрашивает про рыбок на фото. Диана украдкой палит в свой телефон. Назар Егорович, лениво улыбаясь, добавляет детали к рассказам мамы. А я неспешно умираю, сидя напротив его сына и остро ощущая его горящий взгляд на себе.
Я бы послала его, но у меня онемели губы. Вообще все занемело внутри после этого утра.
Когда Анна, экономка, приносит горячее, я наконец решаюсь. Куда уж больше тянуть?
– Мам, слушай, я хочу пожить у Маши, своей одногруппницы, эту неделю. У нее соседка съезжает, и она остается одна в квартире. Там как раз и к универу ближе, и вообще… – вру я ломким голосом, не придумав ничего не лучше, – Можно же?
– Хм-м-м, – тянет мама, не сразу переключаясь со своих красочных отпускных рассказов на мою просьбу, – Ну…
– Ты никуда не поедешь, – вдруг глухо отрезает Эмиль.
Таким голосом, что все вокруг разом замолкают, удивленно уставившись на него.
Рвано вдыхаю. Пальцы нещадно комкают салфетку. Смотрю в тарелку, а не на него. Не могу на него.
– Почему?! – тонко интересуюсь. С вызовом.
– Я не дам тебе сбежать, – выдаёт.
Не выдерживаю – вскидываю на Эмиля взгляд.
Это сразу так больно! Что в моих глазах моментально набухают слезы, а пульс жарко взрывается, пока смотрю на мужское лицо напротив. Такое внешне красивое лицо. Принадлежащее такому мудаку…
– А если расскажу, м? – сиплю, дергая бровью.
У Эмиля желваки прокатываются по щекам, взгляд становится совсем уж резким, почти отчаянным. Сверлит меня своими черными глазами насквозь. Повисает пауза.
– Вы о чем говорите? – вклинивается Назар Егорович, хмурясь.
Молчу, кусая щеку изнутри.
– Думаешь, я этого боюсь, Малина? – хриплым полушепотом заявляет Эмиль, смотря на меня исподлобья, – Да я сам расскажу хоть сейчас. Но ты не сбежишь.
Обещание Эмиля все выложить прямо сейчас, за столом, воспринимается не просто угрозой, а настоящей катастрофой.
Ошпаривает липкой, тягучей паникой, когда обвожу присутствующих быстрым взглядом.
Девчонки застыли, на лицах – оживлённый интерес. Мама кажется встревоженной, Назар Егорович нахмурился и весь подобрался как матерый хищник перед прыжком, а Эмиль все так же прожигает меня горящим взглядом, в котором мне чудится вызов.
Игра…
Для него все это было игрой и продолжает ею быть. Он готов легко шокировать родных, беря меня на слабо и даже не принимая в расчет, какое это для меня дикое унижение. Рассказать им всем, какая я наивная дура!
Ну конечно… Дура ведь здесь я, а не он!
Внутренняя дрожь перекидывается на лицевые мышцы, и я с трудом ее гашу, стиснув зубы. Не хватало еще трясущегося подбородка…
– Не смей! – беззвучно бросаю Караеву-младшему, пытаясь глазами передать, как мне хочется это проорать.
– Тогда не уезжай, – артикулирует в ответ, выразительно ведя бровью.
Чувствую, как все лицо мое горит бордовым. Я не знаю, что делать, что сказать. Тем более при всех.
– Ненавижу тебя, – шевелю губами, наблюдая, как картинка перед глазами расплывается от набегающих слез.
У Эмиля на это только ноздри заметно раздуваются. Смотрит исподлобья как бык на красную тряпку.
– Так, с меня хватит, – взрывается раздражением Назар Егорович, – Я все надеялся, что показалось. Но похоже не показалось… Диана, Лиля, вы уже поели? Идите в свои комнаты.
