Следующее сообщение содержало аудиофайл. Я посмотрела тайминг и обалдела — почти целый час…
Я сразу почувствовала, что там нечто мерзкое. И рука потянулась стереть сообщение. Однако… почему-то я помедлила и, обернувшись к маме, сказала:
— Нужен твой совет.
— Да, конечно, — кивнула она, и я сунула телефон ей под нос.
Мама, читая сообщение Эдуарда, с каждым словом становилась всё удивлённее. А когда дочитала, поинтересовалась, внимательно посмотрев на меня:
— Ты не хочешь слушать, что ли?
— Не горю желанием, — призналась я. — Но…
— Послушай, — покачала головой мама. — Эдуард тебе зла-то не желает точно. В любом случае — если не послушаешь, потом замучаешься думать, что там такое было.
— Это да, — вздохнула я. — Тогда…
— Иди-иди, — улыбнулась мама. — Суп я сама как-нибудь доварю.
В нашей с Евой комнате я села на кровать, достала наушники, как и велел Эдуард, подключила их к телефону, а затем, поколебавшись ещё пару мгновений, нажала на кнопку «воспроизведение».
И почти сразу замерла и покрылась колючими и липкими мурашками, услышав знакомый голос…
Я узнала бы этот голос из миллиона других голосов. Много дней я слышала его во сне. Прежних чувств он уже не вызывал, но волновал всё равно.
А ещё я сразу подумала: стоит ли слушать дальше? Денис… Зачем Эдуарду понадобилось говорить с ним? Наша история настолько старая, что давно покрылась пылью и плесенью.
Я сидела несколько минут, держа запись на паузе и отчаянно сомневаясь. Но в конечном итоге решила, что мне грозит смерть от любопытства, и всё-таки вновь включила воспроизведение…
Как много нужно времени, чтобы что-нибудь построить или создать. Будь то здание, космический корабль или человеческая жизнь. Как много нужно усилий, чтобы росло, развивалось, работало…
И как мало требуется для того, чтобы просто сломать.
Прослушав эту запись, я почувствовала себя сломанной. Злости не было — была лишь какая-то бесконечная усталость. Даже обиды — и той не было. Не знаю почему. Наверное, должна была быть, но… у меня просто не было сил обижаться.
Я не сомневалась: Денис говорил правду. Он и тогда не стал мне врать, просто не договорил. И уехал, прячась от собственных стыда и позора.
Он прав: я не поверила бы ему тогда. Зато я поверила сейчас. Но что мне делать с этой верой и с этим знанием?
Не знаю.
В любом случае пора бы нам с Дианой наконец поговорить откровенно. Пусть расскажет, почему сломала мне жизнь. Да и мне есть что ей рассказать — я тоже не безгрешна, заглядывалась на её Эдуарда и почти начала с ним встречаться.
Да, изначально я не собиралась посвящать Диану в то, что происходило между мной и им, но теперь чувствовала — нужно. Хватит лжи.
Поэтому я просто переслала сестре сообщение Эдуарда и стала ждать, когда она его послушает.
Сообщение от Алисы Диана заметила не сразу. Не до того было. Она вообще весь день толком не смотрела на телефон — потому что работала.
Да-да, сегодняшний день у неё оказался первым рабочим днём — и неважно, что пятница. Как сказал Макс:
— Наоборот, хорошо, что перед выходными. С понедельника начинать — куда больший стресс. А так у тебя будет время обдумать, точно ли ты этого хочешь.
Честно говоря, после абсолютно загруженного дня — Диана к такому не привыкла! — она начала сомневаться. Да и поручили ей самую тупую работу — просматривать каталоги товаров на предмет всяческих косяков или неточностей. Карелин называл подобное «школой жизни», но Диане оно казалось скорее смертью.
Смущал и тот факт, что Макс с ней совсем не нянчился. Посадил в отдел, сказал: «Оформляем» — и ушёл работать. Нет, она понимала, что иначе он и не может, это было бы даже странно. И тем не менее одиночество угнетало.
Удивляло то, что косых взглядов на Диану никто не бросал. Подумаешь, привёл директор по развитию самолично, ничего особенного. Будто так и надо было.
