– В подвал редко хожу… не знаю. – Собеседница с сомнением покачала головой. – Да там отродясь никакого вина не было, в подвале-то. Паутиной все давно заросло. Там, где полки, в чулане, я-то прибираюсь. И протру, и пол подмету. Хоть чулан, а все ж порядок быть обязан. Только в чулане никакого сейфа нет! Консервации чуток держат, варенья всегда варят – там все и стоит. Да… а что в подвале этом, не знаю. Мне ходить и убираться там не велят, а что мне самой – больше всех нужно? Свет-то я там видала, выключалка на стене. Да лампочка только с краю горит, а дальше темнотища и полки одни пустые. Да и спокон веку туда не ходит никто… Вы Людмилу Федоровну про сейф спросите, – посоветовала прислуга. – От нее-то Ариадна Казимировна ничего не скрывала.
Отпустив наконец Светлану Петровну восвояси, Катя откинулась на спинку стула и задумалась. Времени ушло на этот разговор много, а толку было чуть. Только и узнала, что покойная в связях была неразборчива, а про сейф спросила так, для затравки – вдруг что и выплывет. Ничего не обнаружилось, зря только Светлану Петровну напугала…
В подвале уже работали. Выйдя из второго гостевого флигеля, который Катя определила себе под кабинет и в котором разговаривала с домработницей, она заметила провода, тянущиеся к подвальной двери. Интересно, открыли сейф? И что в этом сейфе? Действительно несметные сокровища или… или уже ничего нет? Однако лезть в подвал, мешать экспертам ради праздного любопытства она не стала. И вообще, это не соответствовало ее принципам. Лейтенант Скрипковская к своим обязанностям относилась строго. Дали тебе кусок работы – будь добра выполняй, считала она. В свое время все узнаешь. Однако это самое время наступило незамедлительно – навстречу ей попалась торопящаяся куда-то Вика.
– Ключи нашлись, – с ходу сообщила она Кате. – В комнате у покойницы, в ящике шкафа, под бельем.
Значит, это Валерия Аристарховна не утерпела, взяла-таки ключи у сестры. Решила сама ознакомиться с содержимым сейфа или боялась, что сестра надует ее с дележкой?
– А пальцевые отпечатки?
– Ну кто тебе так сразу скажет, – устало усмехнулась следователь. – Ключи вытерты, и в комнате местами протерто, однако пальчики все же имеются… Только чьи? Экспертиз одних уже назначила штук двадцать… Когда сделают… Но что любопытно, ключики-то в пластилине! Вытирали их тщательно, даже ножичком, похоже, подчищали, но под лупой все сразу видно. Есть хочется, кофе хочется, – пожаловалась Вика. – Нужно съездить куда-нибудь, перехватить хоть пирожок.
Кате тоже ужасно хотелось есть – целый день она работала, можно сказать, не покладая рук… и языка.
– Слушай, давай ко мне? – вдруг предложила она. – Мама наверняка что-нибудь приготовила.
– Идея – класс, – одобрила Вика. – А я вас не объем?
– Обижаешь.
– Ладно, действительно хорошо придумала. Курить будешь?
Катя не курила уже очень давно, с самой выписки из больницы, когда мама взяла ее под свою опеку. Курить ее научила подруга Наталья – для пользы дела, когда Кате пришлось участвовать в разработке в качестве подсадной утки и она должна была сыграть этакую прожженную стерву[7]. Курение для нее началось как своего рода игра, однако Катя неожиданно быстро втянулась в эту вредную привычку. И даже покуривала в больнице – разумеется, уже пойдя на поправку. Курила втихомолку и от врачей, и от мамы. И сейчас она с благодарностью взяла сигарету.
– Давай присядем где-нибудь, что ли, – предложила Вика, – ноги не держат.
– Тут недалеко скамейка есть, – сказала Катя, – моя любимая.
– Вот и покурим на любимой скамейке, и поговорим. – Вика щелкнула зажигалкой, и Катя с дымящейся сигаретой в руке пошла по тропинке вперед, показывая дорогу.
Как, оказывается, это вкусно – первая затяжка после долгого перерыва! Сигареты были легкие, так называемые дамские, и с ментолом, как она любила. Катя выдохнула дым и отодвинула рукой ветку.
– Пришли, – сообщила она.
На зеленой скамейке под платаном уже кто-то сидел. Увидеть сидящего Катя с Викой сразу не смогли – фигуру загораживало мощное дерево – и поэтому столкнулись, что называется, нос к носу. На скамейке, расслабленно откинувшись на спинку, сидела Ирина Сергеевна и курила. Выражение лица у мамы было задумчивое и грустное. При появлении дочери она поперхнулась дымом и попыталась спрятать сигарету. Кате скрываться тоже было уже поздно. Несколько секунд они остолбенело таращились друг на друга, потом Ирина Сергеевна махнула рукой:
– Все. Спектакль окончен. Все тайное рано или поздно становится явным! Но я не думала, что ты тоже начнешь. Во всяком случае я тебе дурной пример не подавала.
Вика с удивлением смотрела то на одну, то на другую, однако быстро все поняла и захохотала:
– Ну, девушки, ну насмешили! Что, мама до сих пор не знала, что ты куришь?
– Оказывается, я тоже кое-чего не знала, – парировала Катя.
– Я честно пыталась бросить, – оправдывалась Ирина Сергеевна. – На отдыхе, например, ни разу… Даже когда одна!
