– Ну, Катя так Катя… Это вы, Катюша, не туда думаете – ориентация другая! Это сейчас только появилось такое – ориентация. А раньше этого и в помине не знали! А Елена – женщина серьезная. Замужем один раз побыла – и хватит. А Валерия-то Аристарховна и замужем, уж не знаю сколько, но раза четыре точно была, это только по паспорту. И так… очень это дело любила. А Елена, та категорически кричала, чтобы сестра сюда никого не водила. Если тебе нужно, говорит, иди куда хочешь, а здесь я этого разврата не потерплю – у матери на глазах и у ребенка… Ну и, конечно, стыдно – Ванька-то уже взрослый, самому жениться пора, а мать такие фортеля выкидывает. Да только это когда они вдвоем приезжали, а Валерия-то чаще тут бывала, раза по два в каждый год, да надолго… чего не жить-то на всем готовом? Наша-то хоть и сердилась на нее, и кричала, что денег не даст, однако давала, я же знаю. Покричит-покричит, сердце отойдет – и даст. Хоть и непутевая, но своя кровинка-то! А Валерочка все норовила подгадать, чтобы одной тут побыть. С сестрой не любила отдыхать, это точно. Хотя Ариадна Казимировна, покойница, – Светлана Петровна перекрестилась, – всегда их всех вместе приглашала. Когда, говорила, родным и повидаться, как не в отчем доме… да. Только Валерия-то с сестрой не хотела вместе, а всегда или раньше приедет, или потом еще останется. Да и Елена не каждый год выбиралась к матери. Так что Валерочка даже иногда с квартирантами связывалась, так вот. – Светлана Петровна осуждающе покачала головой. Таких контактов она явно не одобряла.
– А Ариадна Казимировна замечала, что Валерия Аристарховна?..
– Ну, не знаю, – с сомнением покачала головой домработница. – Насчет наших ничего не скажу, что они про Валерочку-то… Людмиле Федоровне чего надо? Только книжки да на море гулять! А хозяйка никогда в чужую спальную не зайдет, не постучавшись, – воспитание не позволяло. Ко мне даже, в кладовку мою, и то постучит, если слышит, что я там вожусь. Да и гонор не позволял небось ей дочкам-то выговаривать… Одним словом, воспитание. У других, знаете, чуть что – и крик, а эти все молчком, все молчком. Ну, Елена, та, бывало, все же не стерпит – характер мужской, резкий, можно сказать, характер. Ну а я-то вроде мебели, никто на меня не смотрит, привыкли. А я-то не деревянная Буратина – все вижу, все слышу. И прихожу раненько, а когда людей много, сезон, то и каждый день. Бывало, спит-то она еще… не одна. Опять же, белье поменять. – Светлана Петровна стыдливо закатила глаза. – Сразу видно, кто спал, а кто… спал! Однажды такое застала… не приведи господь, стыдоба… думала, плохо кому, а это она так… кричит… Хорошо, что они меня не заметили! И ведь не молоденькая уже… была. Ванька взрослый, того и гляди бабушкой бы стала. А баловалась-то чуть не с Ванькиными ровесниками! Своего-то возраста не признавала. С каждым годом у ней кавалеры-то, смотрю, все моложе и моложе… И чего ей надо-то было! Хотя б этого самого взять, нотариуса, что Ариадне Казимировне-то завещание оформлял… Он за Валерочкой ударял, да. А она хвостом покрутила-покрутила и дала ему от ворот поворот. А мужчина-то какой видный! И в самом солидном возрасте, по девкам-то уж не станет бегать, домовитый, вдовец, – перечисляла достоинства нотариуса Светлана Петровна. – Усадьба своя, машина. Дети уже взрослые, все отдельно. Жила бы с им и горя не знала. А ей все не такой был! Нехорошо про покойницу-то, но все она ухажеров меняла, все меняла… И молодых на совсем молоденьких, да…
– Светлана Петровна, а вы знали, где ключи от сейфа хранятся?
– Какие ключи?! От какого сейфа?! – всполошилась домработница, бледнея на глазах. – Христом-Богом клянусь… восемь лет – копейки не украла!
– Светлана Петровна, голубчик, успокойтесь, ничего не пропало, – заверила ее Катя. – Елена Аристарховна ключи потеряла. Три таких ключика, на колечке, не видели? Два желтых и один белый.
– Когда потеряла? – отдышавшись, спросила домработница.
– Вчера еще.
– Так меня ж вчера и не было, – с облегчением ответствовала та. – Выходная была.
– А знаете, где сейф стоит?
– Какой сейф? – тут же снова затрепыхалась Светлана Петровна.
– Железный, наверное.
– Никакого сейфа никогда в глаза не видала, – заявила та со всей уверенностью. – И в доме, и во флигелях, везде – каждый закоулок знаю. Нет там никакого сейфа!
– А в винном подвале?
