Врач посылала ей какие-то странные взгляды, которые сбитая с толку пациентка никак не могла себе объяснить. В конце концов женщина в белом халате не выдержала:
– Вы можете иметь детей. Вполне.
– И что, мне… не нужно лечиться? – не поверила Липчанская.
– Дорогая моя, повторяю еще раз – вы абсолютно здоровы. Совершенно никаких отклонений. Имейте детей себе на здоровье.
– Так что, мне можно уезжать домой? – все еще ничего не понимая, спросила Арина.
– А вот домой вам уезжать рановато… если вы хотите иметь детей, – с нажимом проговорила врач, странно глядя на свою собеседницу, как будто с помощью телепатии пытаясь донести до той какую-то мысль.
Арине снова стало жарко – так жарко, что она завертела головой, ища что-нибудь, и, не увидев ничего подходящего, опять украдкой подула себе в вырез платья.
– У нас здесь созданы все условия, – между тем продолжила главврач. – Палаты, правда, не одноместные, но что поделаешь?.. С соседкой ведь можно договориться, верно? Я всегда стараюсь аналогичные случаи селить вместе…
– Это что, – внезапно спросила Арина напрямую, – вы намекаете, что… мой муж?..
– Голубушка, да я даже и не намекаю! – воскликнула собеседница. – Разумеется! С вами-то все в полном порядке!
– Так как же… – растерялась Липчанская.
– Найдите себе кого-нибудь, – прямо порекомендовала ей доктор. – Два месяца в вашем полном распоряжении. У нас тут все люди проверенные, здоровые, рядом госпиталь, военные лечат опорно-двигательный аппарат. Или по соседству в город можете поехать, в Евпаторию. Но лучше здесь, рядом. Чего мотаться туда-сюда? Я вам плохого не посоветую, голубушка. С одного раза, возможно, и не получится, так вы уж постарайтесь. А наше грязелечение вам, увы, ничем помочь не может…
Она вышла из кабинета главврача совершенно оглушенная, растерянная и побрела по тропинке. Значит, она может иметь детей… Выходит, все дело в Аристархе Сергеевиче. И эта врачиха ей сейчас нахально посоветовала найти себе кого-нибудь и оставшиеся два месяца… Господи, какое унижение! Уехать домой прямо сейчас, немедленно! Хватит с нее этой… этой грязи!
В комнате никого не было; соседка занималась процедурами, или сидела где-нибудь в саду, или отправилась на пляж, где полным-полно было этих самых… с опорно-двигательным аппаратом. Ей, ей, жене самого Липчанского, делать такие омерзительные предложения! «Я даже не намекаю, я прямо говорю…» На вокзал! Немедленно! Со злыми слезами на глазах она торопливо бросала в чемодан кофточки, туалетные принадлежности, шпильки…
– Утро красит ярким светом… – В комнату влетела соседка, улыбающаяся, довольная, пахнущая не то ненавистным морем, не то каким-то смутно знакомым запахом.
– Адочка, привет! Хоть с утра и виделись. А куда это ты собралась?
– Уезжаю, – сквозь зубы ответила Ариадна Казимировна. – Домой.
– Как домой? А лечиться? – Соседка села на кровать. – А процедуры? – недоуменно спросила она.
Процедуры! Дуры! Дуры только ходят на эти процедуры. А умные ходят совсем в другие места. Стоило ехать сюда, чтобы узнать эту новость! Нужно простимулировать организм… И что ей посоветовали? Идти стимулировать организм к этим, с опорно-двигательным аппаратом? Или ездить по всему побережью, фланировать по набережным, в надежде подцепить кого-нибудь подходящего… Какая гнусность! Слезы навернулись ей на глаза, она смахнула их тыльной стороной ладони и потянула носом. Соседка молча достала и подала ей платок. Липчанская, по-прежнему не говоря ни слова, кивнула и взяла его. Промокнула глаза и… узнала запах. И от платка, и от соседки пахло хорошим мужским одеколоном. И еще чуть-чуть табаком. Соседку звали Рая, она была молода, хороша собой и приехала в санаторий по той же причине, что и она, Арина. «Я всегда стараюсь аналогичные случаи селить вместе…»
– У главврача была? – сделала правильный вывод та. Ко всему прочему она была еще и не дурой, эта Рая. – Да ты сядь, посиди на дорожку-то. Сядь, говорю. Уймись.
