Он в это знаменательное время всего боялся, бесконечно перестраховывался, по пять раз на дню звонил домой.
– Ребенок, чтобы вы знали, в двадцать недель уже полностью сформирован, а потом только набирает вес.
Врач поучительно подняла палец, и Аристарх Сергеевич послушно кивнул. Все, что касалось деторождения, интересовало его во время беременности жены куда больше, чем управление краем. Он даже книжки стал почитывать медицинские – втихомолку от супруги, чтоб не дай бог не испугать Адочку: картинки в тех книжках были не для впечатлительных.
– Да и откуда взяться у вас недоношенному? – гнула свою линию врач. – Ариадна Казимировна уже на восьмом месяце, уход и питание прекрасные, роды я сама лично буду принимать…
Жена вышла из-за ширмы, легкое пальто уже не застегивалось впереди. Аристарху Сергеевичу показалось, что она очень уж бледна.
– Что-то цвет лица у Адочки… Вы не находите? – Он обернулся всем грузным телом к врачу.
– Да… не мешает гемоглобин проконтролировать, – тут же согласилась с ним гинеколог. – Привезите Ариадну Казимировну завтра утром, я распоряжусь, чтобы срочно сделали анализ. И побольше богатых железом продуктов – печень телячья непрожаренная, с кровью, черная икра, курагу тоже можно…
Аристарх Сергеевич был готов достать для жены и птичьего молока, если бы понадобилось. Он важно кивал и, бережно поддерживая ее под локоть, помогал спускаться к машине. Арина искоса поглядывала на его озабоченно-довольное лицо, рука ее в тонкой весенней перчатке слегка подрагивала. Да, Сташа ее любит, но если он узнает…
Она все никак не могла решиться. Красавец майор, с которым все-таки познакомила ее укатившая на недельку к мужу Раиса, явно был готов на все и сразу. От нее требовалось лишь одно – не сопротивляться, отдаться течению. Однако она отчего-то медлила и упускала один удобный момент за другим.
Через неделю вернулась соседка, с ворохом новых нарядов, довольная. Снова устроила посиделки с «партейным вином» и принялась выпытывать у товарки, как у нее дела с майором.
– Да ничего не было, – махнула рукой Арина. – Не могу я, Рая… Чужой совершенно человек. Просто не могу, и все.
– Ну и дура, – грубо сказала Раиса, которой вино развязало язык. – Ты свои цирлих-манирлих брось – свой, чужой. Ну и хорошо, что чужой. Меньше проблем будет. Раз-два, и разбежались. А свой у тебя дома сидит, сама знаешь, зачем он тебя сюда послал. Лечиться. Вот и лечись. А ты ваньку валяешь – свой, чужой! И этот майор тебе чем не такой? Красавец, косая сажень в плечах, рост что нужно, а хромает он от ранения. Да тебе он только для одного и нужен – так и возьми от него что надо. А ты нос воротишь. Смотри, уедешь ни с чем.
– А ты? – осторожно спросила Арина.
– Я, похоже, уже… Тьфу, тьфу, тьфу. – Раиса суеверно сплюнула три раза через левое плечо. – Да я и раньше залетала знаешь как! Будь здоров, только не доглядишь – и уже. За аборты-то сажали, я подпольно делала, от страха тряслась, не донес бы кто. Вот такая наша доля – кому удовольствие, а кому либо скребись, либо выблядков рожай. Когда не нужно, оно само получается, а когда понадобилось своего, законного, так вот таким макаром пришлось. Ну, теперь шабаш! Что захочу, то и буду делать. С месяцок еще поживу здесь для своего удовольствия, в море покупаюсь, позагораю. Купальник новый привезла, с оборочками. Красота необыкновенная. Показать?
Она полезла в чемодан, вынула что-то яркое, полосатое, действительно с оборочками. Любовно разгладила ладонью, повернула к Арине лицо с сияющими как-то по-особенному глазами:
– Купаться полезно для ребенка, врачи говорят…
На губах Раисы играла удовлетворенная улыбка, улыбались и ее щеки с ямочками, и пышные волосы… Даже полосатый купальник, разложенный на кровати, казалось, улыбался всеми своими полосками…
– …от солнца витамин Д вырабатывается, чтоб рахита не было. И виноград скоро начнется, виноград знаешь какой полезный для ребенка?
Господи, как же она это любовно выговаривает:
