– А, тогда, может, помнишь. Короче, игра, кто что знает. Р-разливаем. Я тебе задаю вопрос. Если ты ответил и этот ответ меня удовлетворил, я его принимаю – и выпиваю свою рюмку. Если ты не ответил или сказал неправду – выпиваешь ты. И наоборот. Спрашиваем по очереди. Идет?
– Запросто.
– Значит, прозвучал с твоей стороны первый вопрос: знаю ли я, где Влад Соснихин. Нет, не знаю. Ты доволен?
– Да, похоже, вы не врете.
– Пей.
Я опрокинул свою стопку. Она немедленно снова ее наполнила.
– Теперь мой черед. У моего мужа, Ворсятова, есть в Москве другая женщина?
Мне ничего не оставалось делать, кроме как, не раскрывая рта, снова махнуть. Иногда, чтобы получить информацию, следует что-то выдавать, чем-то делиться. А я губернатора, получается, не закладывал – просто промолчал, и все.
– Понятно, – горько покивала она.
– Тогда вопрос мой: вы знаете, почему повздорили ваш муж и Соснихин?
– Нет. А они повздорили?
– Это вопрос?
– Нет.
– Но вы знали, что они в последнее время разругались?
– Нет. Муж держал меня в стороне от своих рабочих и политических дел. Образцовая домохозяйка. Киндер, кирхен, кюхен. А когда киндеры выросли и уехали – что остается? В кирхен ходить? Дизайном дома заниматься? Ох, Паша, надоело! Как же мне надоело! Впрочем, ты меня об этом не спрашивал. Ладно, ответить я тебе не смогла, поэтому можешь не пить. Я лучше еще спрошу. Что такого у Михаила в Москве случилось, что он к твоим услугам при-бег-нул?
Я с явным опозданием (я вообще тугодум), но понял, что напрасно ввязался в алкогольные игры с губернаторшей – победа мне здесь явно не светила. Я как-то понадеялся на куда большую, чем у нее, массу тела – но, кажется, зря. Тренированность у нее мою явно превосходила.
Короче говоря, и на ее вопрос я отвечать не стал, только молча выпил до дна.
Я вообще-то парень не скромник, но какие-то темы мне обсуждать, да еще с малознакомой женщиной, бывает неловко. Однако теперь водка сделала свое дело, и я вопросил:
– Вы знаете о связи вашего мужа с Евхаривце-вой? – Необычная фамилия далась мне с трудом.
– Да, – просто ответила она. – Пей.
– Это еще не весь вопрос. Может такое быть, что это из-за нее Михаил Владимирович и Влад пересобачились?
– Может.
– Влад и этой телке загнал дурака под кожу?
– Фу! Сыщик! Что за лексикончик! «Дурака под кожу». Паша-Паша, а еще ма-асквич! А чего ты не спрашиваешь, может, это
– Ну и?
– Без комментариев. – И она лихо в свой черед опрокинула стопарик.
– А Мария Харитонова? Ты про нее знала? – Логика разговора явно требовала перейти уже с губернаторшей на «ты».
– Кто? – вылупилась на меня хозяйка.
– С этой девушкой где-то в середине девяностых встречался Влад. А потом она куда-то бесследно исчезла. И болтают, что последним тогда с ней вроде бы Ворсятова видели.
– Впервые слышу. Хоть я всю жизнь в Сольске живу. И в те времена в городе была. Я ответила?
– По-моему, да.
– Тогда пей.
Что мне оставалось? Я хватил еще одну порцию и понял, что в этой алкогольной игре явно терплю поражение. И надо либо спасаться бегством, либо применить военную хитрость. Я съел пару кусков ветчины и взмолился:
– Не могу я эту гадость белую без запивки пить. Есть у тебя хотя бы кола какая-нибудь?
– Я ведь предлагала.
На столе появилось несколько банок диетической колы и пара хрустальных фужеров. Я открыл банку и перелил в бокал. Старый чекистский способ: рюмку крепкого алкоголя не глотаешь, а делаешь вид, что запиваешь колой (или квасом), – и в это время сам незаметно выпускаешь спиртное изо рта вовнутрь бокала с запивкой. Кола идеальна – она черная, как смерть, и не видно, как там алкогольный градус растворяется. Давненько я в подобных трюках не практиковался. Кто бы мог подумать, что с обыкновенной бабой, пусть и губернаторшей, он понадобится!
– Валя, – сказал я проникновенно, – я не понимаю, что тут у вас вообще происходит.
– Это вопрос? Ответ – я тоже не понимаю. Пей.
– Нет-нет. Это еще не все. Вот объясни мне. Вот Влад Соснихин и Михаил Ворсятов. Дружат вместе чуть не с детских лет. В школе в одном классе учатся. Потом вырастают. Достигают оба высокого положения. (Твой-то выше, конечно.) Какие-то дела вместе обтяпывают. А потом вдруг один готов другого чуть не со свету сжить. Я имею в виду не твоего, а Влада. Почему так? И что послужило толчком? Может, простая зависть? Тогда почему вдруг она именно сейчас разыгралась?
– Ты уже спрашивал. Я не знаю. Пей.
Я аккуратно набрал в рот водки, а потом незаметно отправил ее в стакан с колой.
– А теперь я тебя спрошу, Паша. Может, мне убить Мишку? Сколько мне дадут?
– Зависит от обстоятельств. Бывает, в состоянии аффекта. Тогда лет восемь общего режима. Или удастся доказать непреднамеренное. Тогда вообще пустяки, года четыре в колонии-поселении.
– И поражение в правах? Загранпаспорт мне больше не дадут?
– Ну, разумеется.
– Эх, не подходит. У нас детки в Англии учатся. И возвращаться не собираются. Тогда, может, ты его, а? Я тебе заплачу.
