Спустя пару дней (столица – город небольшой) я узнал, что Влад Соснихин признан судом обвиняемым в убийстве Зюзина и Двубратова, а также в создании и руководстве организованной преступной группой. Мерой пресечения ему выбрали, разумеется, содержание под стражей – в СИЗО «Матросская Тишина».
Следователь из СК вызвал меня на допрос, и я сгрузил ему примерно то же, что полковнику Перепелкину, даже близко не упоминая фамилии Ворсятова или того, что я ездил в Сольск и что там обнаружил. Да, поведал я ему, я искал Алену Румянцеву по заказу Двубратова, ее не нашел, но обнаружил труп Зюзина, а потом заказчика и два раза подвергся нападениям со стороны неизвестных мне лиц. Двух бандитов, атаковавших меня близ метро «Красногвардейская» и коттеджного поселка Суворино, я опознал. Спросил мимоходом, что с ними сейчас.
– Что с ними? – переспросил следак. – Сидят, ждут суда. Ребята ушлые, не знаю, сумеем ли мы пришить им ОПГ – но неоднократный разбой по предварительному сговору им светит. Значит, до двенадцати лет.
Потом (повторяю, столица криминальная – город маленький) я вдруг с удивлением узнал, что для проведения следственного эксперимента (какого?) Влада Соснихина этапировали (зачем?) в СИЗО города Сольска. А еще через пару дней мне позвонил губернатор Ворсятов.
Первым его вопросом было:
– У тебя «шенген» открыт?
Я ответил положительно, и тогда он велел приехать к нему в московское представительство Сольской области, в котором мы с ним некогда познакомились.
На входе я сдал свой мобильник, и все тот же амбал обыскал меня – но с меньшим, чем в прошлый раз, пристрастием.
Губернатор встретил меня с тем ледяным видом, с каким может приветствовать механик вращающееся для него колесо или шкив. Жестом предложил сесть и передал мне через стол бумагу. Она представляла собой ксерокопию рукописного документа, который был озаглавлен ЧИСТОСЕРДЕЧНОЕ ПРИЗНАНИЕ. Документ начинался следующим образом:
«Я, Соснихин Владимир Евгеньевич, 1973 года рождения, адрес по прописке г. Сольск, ул. Октябрьская, д.***, кв. 36, имею сообщить следующее. Исходя из личных неприязненных отношений, которые я в течение последнего года стал испытывать к гр-ну Ворсятову Михаилу Владимировичу, я, самостоятельно и единолично, спланировал и осуществил преступление, направленное против него и принадлежащего ему имущества. *** июня сего года я тайно и скрытно проник в коттедж, арендуемый гр-ном Ворсятовым в поселке Суворино (Московская область, Мытищинский район) по адресу улица Зеленодольская, дом три. («Ага, – подумал я, – губернатор тот роскошный дом, где свершилось преступление, просто скромно снимает. Поэтому особняк в антикоррупционной декларации не значился».) Зная по своим прошлым визитам к Ворсятову о наличии у него сейфа с деньгами и ювелирными украшениями, я единолично, с применением силы и угроз, выведал у Ворсятова код от сейфа. В дальнейшем, вскрыв сейф, похитил из него денежные средства, в разной валюте, на сумму, эквивалентную примерно десяти миллионам рублей, а также часы и ювелирные изделия».
Далее в бумаге шло более-менее связное и правдивое описание дальнейших преступлений Соснихина, включая даже убийство Зюзина и Двубратова, а также, как это ни удивительно, нападение двоих ублюдков на меня и Зою, а потом на меня одного в лесу. Плюс его самого вместе с Гогоберидзе – на нас с Ходасевичем на Сельскохозяйственной.
Уж не знаю, какие меры воздействия применялись к Владу в СИЗО города Сольска, но сдавал он все и всех, кого только можно. Исключая Алену Румянцеву. Особенно меня заинтересовал кусок по поводу того, как он пытался конвертировать золото-бриллианты, похищенные у Ворсятова, в деньги. (Суммы, о которых шла речь, скромно не назывались.) Соснихин растекался в своем признании, что, дескать, осенью прошедшего года он открыл офшорную фирму на Кипре. В дальнейшем ему удалось выйти на контакт с гр-ном ***(фамилия была замазана), который, как ему стало известно, занимался скупкой краденого. На следующий день после ограбления Влад привез похищенные ювелирные изделия к *** для оценки. Они договорились о сделке. Затем 30 процентов от стоимости контракта покупатель перевел на офшорный счет Соснихина. Удостоверившись в этом, Соснихин отдал скупщику остальные драгоценности. Перевел ли оставшуюся часть скупщик, Влад не проверил, так как был арестован.
– Интересно, о какой сумме идет речь? – поинтересовался я у губернатора.
– Меньше знаешь, крепче спишь, – отрезал Ворсятов.
Я пожал плечами. Проворчал:
– Зачем вы меня тогда призвали?
– Затем, что покуда ты выполнил свою работу только на треть. И то некачественно. И я помогаю тебе сделать то, на что ты подписался.
