И он швырнул мне второй листок, который точь-в-точь походил на первый. Все та же шапка про чистосердечное признание, и то же начало. Но только текст был совсем иной. Ограбление Ворсятова, исходя из него, совершили, как и было в действительности, двое: автор признания и Елена Румянцева. Совершили вместе, по предварительному сговору и после тщательного совместного планирования. В сейфе Румянцева взяла себе часть награбленного на сумму, эквивалентную примерно семи миллионам рублей. Соснихин отвез ее после дела на Белорусский вокзал – она имела намерение той же ночью вылететь из Шереметьево за границу. В дальнейшем никаких контактов Влад с Аленой больше не имел. Далее в «чистосердечном признании номер два» описывались все те же преступления Соснихина и его банды: Зюзин, улица Мусы Джалиля, Вячеслав в гостинице «Имперская» и так далее.
– Зачем два признания? – спросил я.
Губернатор не ответил и бросил мне очередной документ. По какому-то дуновению воздуха я понял, что он из всех был основным. Эта бумага представляла собой распечатанное электронное письмо. И оно гласило:
– Кто такой Андрей? – спросил я.
– Влад рассказал нам, что, когда он встречался с Аленой, назвал себя Андреем Шаевым. Капитаном полиции из Москвы.
Я сразу вспомнил полицейского капитана, который, по словам охранников, осматривал поселок Суворино за пару недель до ограбления.
– В письме он мог подать ей тайный сигнал, что работает под контролем, – заметил я.
– Не подал, – возразил губернатор. – Потому что Аленка ответила.
И он бросил мне вторую бумагу – такое же распечатанное электронное письмо:
После того как Ворсятов дал мне инструкции, как действовать дальше, и мы слегка поторговались относительно условий моей экспедиции, на прощание я спросил его:
– Вячеслав Двубратов. Мой изначальный заказчик. Тот, которого Влад застрелил в гостинице… – Я сделал паузу, но губернатор молчал, и я продолжил: – Это он помогал вам тогда, двадцать лет назад, захоронить погибшую Марию Харитонову? И это был основной мотив, чтобы Соснихин убил его?
Губернатор помолчал, а потом кивнул:
– Да. – И добавил: – Но не только. Двубратов порекомендовал мне в качестве маникюрщицы Алену. А еще – он после моего звонка в ночь ограбления полетел из Сольска в Москву. Утренним и единственным рейсом. Так вот, Влада на том рейсе не было. Так что Вячеслава убирали не только по мотиву личной мести, но и как ценного свидетеля.
Конечно, она проверяла свой электронный почтовый ящик – тот самый, который они с Андреем договорились завести, чтобы связываться после побега. Нет, она ему не писала и не ждала, что он напишет. Но – вдруг?
Алена пребывала (как мама ее, покойница, говорила) «в раздрае». Иногда ей казалось, что жизнь кончена. И лучше бы ей вовсе умереть. А иной раз представлялось, что все, наоборот, только начинается. Что судьба дала ей второй шанс. Что она может начать все сначала и прожить новую жизнь.
После того как мерзавец-таксист обокрал ее на границе Белоруссии и Украины, фортуна, как ей показалось, в какой-то момент вновь повернулась к ней лицом. Сперва в образе немолодого белоруса-дальнобойщика, который довез ее – даже сделал крюк специально – прямо до киевского аэропорта Борисполь. И денег не взял, хоть она предлагала.
Потом судьба улыбнулась ей в лице украинского пограничника, который вяло пролистал ее паспорт, спросил, почему она вдруг летит из Киева во Францию, и шлепнул штамп о выезде.
Почему она решила лететь в Париж? На ближайший рейс были билеты, и недорого. Кроме того, она вспоминала свой самый первый визит туда с Зюзиным. Все было роскошно и великолепно, и город тогда улыбался ей – лицами сотен галантных и милых французов. Окутывал любовью молодого тогда, стройненького и любящего мужа. И если ей вдруг суждено оказаться за решеткой (думала она сейчас), то пусть это случится в Париже. Или на пути к нему.
