– И это что, китайская халтура? – пренебрежительно спросил Федор командира, – он стрелять-то будет?
– Обижаете, доктор, – засмеялся тот в ответ, – это уже наши игры. Берем оригинальную вещь – их теперь в Испании производят, убираем маркировку и номера, лепим что-нибудь "под китайца" и пользуемся. Бьет нормально, а для окружающих – китайская халтура. Вроде как сами мы местные и оружием обзавелись здесь же.
– Как-то это уж очень хитро.
– Да что Вы, тут и не такое бывает. Вот когда выдаешь себя за русских в расчете на то, что никто тебе не поверит – вот это высший класс. Здесь все бывает.
Федор не стал уточнять, за кого выдает себя эта странная компания в этот раз. Его, конечно, смущало, что он летит неизвестно куда без документов, денег, каких-либо контактов, но, вероятно, так было нужно, и он решил не задавать лишних вопросов.
До вечера дремали, ели, чистили оружие, отдыхали. Общались между собой мало, очевидно, это не приветствовалось. Федор провел ревизию медикаментам и материалам, и остался доволен. В случае чего он не окажется с голыми руками.
Вечером погрузились в автобус и отправились на аэродром. Там жизнь кипела. Все куда-то спешили, на взлетной полосе уже стояли тяжелые ночные бомбардировщики с работающими двигателями, а в капонирах техники готовили к полету вторую волну самолетов: пикировщиков и штурмовиков.
– Сейчас уйдут на восток в японский тыл ночники, затем взлетим мы и сразу отвернем в сторону, на юг, а перед рассветом поднимется вторая волна, – пояснил командир группы, – с рассветом они ударят по их обороне. Завтра начинается наступление, одновременно у японцев в тылах возникнет большой беспорядок – выступят китайцы, так что у нас есть все шансы проскочить по-тихому. Тем более, пойдем мы по дуге, в обход районов боев.
В принципе, так оно все и получилось. Авиация, пехота и танки киевлян связали боем основные силы японцев с фронта, а ударный корпус тем временем совершил 200-километровый обходной марш по пустыне и вышел на японские тылы. И хотя японские тыловики, артиллеристы, аэродромная обслуга не побежали и пытались обороняться, но скоростные, хорошо вооруженные и защищенные броней машины волжского завода и мотопехота шансов им не оставляли. Главное было не останавливаться, не втягиваться в классический пехотный бой, а резать коммуникации, поджигать склады, давить самолеты на земле. Удавалось это не всегда, но в целом удавалось. И уже совсем далеко в японском тылу, на территории Китая, резко обострилась партизанская война. Позднее китайцы назовут эту операцию "наступлением трехсот батальонов".
Под рев уходящих на взлет тяжелых бомбардировщиков группа быстро погрузилась в скромный "Дуглас", на котором действительно отсутствовали какие-либо опознавательные знаки. Внутри было как-то очень железно: все вокруг, стены, пол, лавки было сделано из металла, да и моторы издавали какой-то сугубо механический шум. Хорошо хотя бы то, что перед погрузкой всем раздали авиационные шлемы, которые отчасти несколько защищали уши. Разместились просторно – места хватало. Кто-то из китайцев-корейцев даже прилег. Как можно было спать в этой жестянке – Федор понять не мог. Сам он откинулся на спинку сиденья и попытался смотреть в круглое окно. На аэродроме еще что-то было видно в свете фар самолетов и машин, но, когда самолет оторвался от земли, вокруг стало совсем темно. Постепенно и к ощущению консервной банки Федор тоже привык, и через полчаса задремал сам. Остальные вокруг уже давно спали сидя.
Проснулся Федор часа через три от изменения звука работы мотора.
– Мы тут присядем в одном месте, – пояснил командир, – в принципе, до места мы дотянем, но нужен резерв топлива. Там, на месте, в Мукдене, – он явно решительно игнорировал все попытки китайцев и японцев переименовать город, – нам важно вообще не привлекать к себе внимания. Летчики откатят самолет в сторонку и останутся с ним, пока мы по делам двинем. А до Владивостока чтобы дойти оттуда нужна будет почти полная заправка. Так что сейчас зальемся у генералов под пробку, и горя знать не будем.
– У генералов? – Федор не понял.
– Японцы не могут держать всю территорию Китая. Поэтому они охотно заключают соглашения с наиболее сильными из генералов, которые подмяли под себя отдельные провинции и крепко сидят на них. Но эта публика очень любит деньги. И продать нам бензин по двойной цене для них святое.
– А что потом японцы скажут?
– А откуда они узнают. Тем более, мы теперь – французы. Вот Вы, доктор, говорите по-французски?
– Не очень вообще-то…
