– Тогда помалкивайте. У нас для этого есть Марсель. Он немного знает китайский, но говорит с невероятно забавным французским акцентом. Понимают его с трудом, особенно цифры, и тогда он достает из бумажника купюры и начинает торговаться с деньгами в руках. Скидку выбивает всегда, но это так забавно. Он даже перестал пояснять, кого везет в э тот раз: журналистов, археологов или авантюристов. А главное, вид купюр напрочь отбивает интерес китайцев к самолету, пассажирам и всему прочему. Так что как сядем, он торгуется, а мы потихоньку ноги разомнем в сторонке. До Мукдена нам останется еще больше двух часов лету.
– Так вы постоянно тут летаете?
– Доктор, Вас очень рекомендовали как понимающего человека. Как у нас говорят, меньше знаешь, дольше живешь.
– Извините, просто все это очень странно…
– Подождите, то ли еще будет.
"У генерала" дозаправились благополучно. Один из китайцев-корейцев даже приволок откуда-то огромный расписной термос с вкуснейшим чаем, и после взлета все дружно полезли в вещмешки за провизией. Федор, который только сейчас открыл выданный ему мешок, обнаружил там массу всего полезного, начиная от фляжки со спиртом и кончая плащ-палаткой. Да и сам мешок был хорош: с широкими лямками, массой отделений и непромокаемым клапаном сверху. Следуя примеру командира, он вытащил оттуда коробку с сухим пайком и слегка перекусил с чаем. Командир, с интересом наблюдавший за исследованиями Федора, слегка пихнул его в бок, показал глазами на вещмешок и кивнул головой, явно давая понять, что после завершения операции доктор может оставить его себе. Федор также молча благодарно кивнул головой. Он вообще любил добротные удобные вещи, а этот мешок был на класс выше всего, с чем ему приходилось ранее сталкиваться в армии.
Француз же, закончив этот то ли ранний завтрак, то ли просто вневременной перекус, достал из бумажника пачку местных купюр с непонятными иероглифами и начал явно что-то считать в уме. Потом он даже сходил к летчикам, вероятно точно выясняя количество залитого топлива, вернулся и с довольным видом поделил пачку на две части. Меньшую он равнодушно убрал в бумажник, а большей помахал в воздухе, привлекая внимание коллектива, и на неожиданно хорошем русском сказал:
– Магарыч! Пропьем!
Публика встретила это заявления восторженно.
– Хватит праздновать, – командир чуть ли не впервые с начала путешествия взял бразды правления в свои руки. – Заходим на Мукден.
Здесь все было намного серьезней. Не успели остановиться винты моторов как к самолету подбежали солдаты охраны аэродрома и стали что-то требовать. С ними разбирались уже маньчжуры из группы. Они открыли дверь и прямо из нее отвечали местным крайне высокомерно, в самолет никого не пустили и дождались появления у самолета какого-то местного офицера. Тот, судя по всему, был как-то завязан во всей этой истории. Маньчжуры показали ему какие-то бумаги, которые он проглядел в высшей степени формально, а затем указал летчикам место стоянки, а своих солдат отогнал презрительным жестом. Самолет зарулил на стоянку, маньчжуры опустили легкую лесенку, и офицер поднялся в салон.
Командир сразу передал ему пухлый пакет и тот, не проверяя, запихнул его в полевую сумку. Затем выглянул в дверной проем и кому-то махнул рукой. Практически сразу же к самолету подъехали открытый виллис с двумя солдатами и небольшой закрытый грузовичок неизвестной марки. Солдаты взяли винтовки на руку и принялись ходить кругами вокруг самолета, явно усердно показывая, что он находится под охраной, и подойти к нему никому не удастся.
В закрытый грузовичок, где вдоль бортов оказались удобные деревянные лавки, быстро сели все члены группы кроме летчиков, радиста и француза, которые остались в самолете. Командир также, как и Федор, одел на себя белый халат и даже повесил на шею стетоскоп. С собой у него был саквояж с медицинским крестом. Корейцы, в свою очередь, были одеты в национальные костюмы и несли в руках какие-то корзины. Все выглядело очень убедительно: японский офицер в сопровождении двух унтеров-маньчжур везет куда-то европейских врачей и местных знахарей.
Ехали долго. Задний борт грузовика брезентом закрыт не был, и Федор видел улицы Мукдена. В другое время он бы с интересом рассматривал всю эту экзотику, но сейчас было не до наблюдений. Вероятно, понимая его состояние, командир решил скрасить дорогу коротким инструктажем.
– Если все пойдет благополучно, Ваша задача, доктор, быстро перевязать нашего клиента так, чтобы полностью скрыть его лицо. Еще хорошо бы перевязать ему ногу, чтобы мотивировать носилки, на которых мы его понесем.
– А Вас не смущает, что мы затем запихнем его в грузовик и на нем повезем аж целого императора?
