– Нога – пистолет или револьвер, часа два назад. А на голове – резанная рана, странная какая-то.
– В каком смысле?
– Не очень настоящая, я бы сказал. Как бы обычный разрез, чтобы кровь пустить.
Молча наблюдавший все это санитар вдруг что-то сказал по-китайски. Все в кузове, кроме Федора, резко повернулись к нему и уставились на санитара в полном изумлении. Внимательно вглядевшись в него, командир что-то вопросительно произнес по-китайски.
"Санитар" в ответ засмеялся и перешел на английский, который понимал и Федор:
– Вы все поняли правильно. Я – Айсин Гиоро, по-английски меня можно называть Генри, а императором быть я больше не хочу. Нам пришлось разыграть этот маленький спектакль, поскольку во дворце слишком много лишних глаз и ушей. Но ничего, теперь там не осталось ни одного человека, который бы знал, что произошло на самом деле.
– А это кто? – командир показал на раненого китайца.
– Один из шпионов японцев. Лучше его прикончить уже на аэродроме, Он слишком близко подобрался к моему плану, чтобы оставлять его в живых, но пока он нам может пригодиться.
– А остальные Ваши помощники?
– Один на мотоцикле. Он поведет нас на аэродром кратчайшей дорогой. А остальных пришлось убрать. Слишком опасно. Никому нельзя до конца верить. Кстати, не ждите сообщений больше от ваших людей во дворце, их мы убрали в самом начале как чьих-то шпионов.
– Зачем?
– Опасно. Когда японцы начнут спрашивать, заговорят все. А сейчас там столько трупов, что у нас есть какое-то время форы, прежде чем там разберутся, кто есть кто и с кем что случилось. Там и труп в моей одежде найдется с обезображенным лицом. Пусть подумают!
Федор и командир потрясенно молчали. Остальные члены группы, похоже, не понимали по-английски и сейчас с уважением прислушивались к непонятному разговору.
– Да, и вашим людям не надо все это рассказывать, кто знает, как нам придется с ними поступить.
– Но зачем все это нужно? – командир уж явно не страдал излишним гуманизмом, но происходящее явно даже для него было черезчур.
– Вы еще не поняли, с кем воюете. Японцы всегда доводят дела такого рода до конца. Уж если я пошел с вами, то надо жечь все мосты. Кстати, ни в какой Владивосток мы не полетим. Это слишком опасно. Там нас наверняка будут сразу искать, а у японцев очень сильная резидентура в Приморье. Вполне могут пойти и на применение силы.
– А куда же, позвольте спросить, мы полетим?
– У меня есть три маршрута. Все зависит от дальности вашего самолета.
– Тысячи на две хватит.
– Плохо. Мало. К вам прямо на север нельзя – там нас перехватят обязательно. Вдоль границы с вами у японцев много аэродромов. Давайте так, летим дозаправляемся – у вас же наверняка есть подходящая точка, а потом уходим на юг, в Сиам.
– Через весь Китай?!
– Да, такое даже никому в голову не придет. Там нас искать не будут.
– Но у меня приказ…
– У Вас приказ спасти меня, а во Владивостоке нас точно найдут японцы. Причем у них будет задача даже не захватить меня, а просто убить.
Командир замолчал. Федор, который не слишком хорошо знал английский, но основное понял, уже давно сидел потрясенный. Ему больше всего хотелось спросить, а что стало с новой любовницей бывшего императора, но, похоже, делать этого не стоило.
Однако человек предполагает, а Бог, как известно, располагает.
На подъезде к аэродрому японец, сидевший в кабине, повернулся к кузову, призывно замахал рукой, а затем стал показывать вперед. Командир и Федор высунулись из кузова над кабиной и увидели столб дыма, поднимавшийся в районе стоянок самолетов. Столб был нехороший – так горели самолеты, Федору случалось уже такое видеть. Сворачивать, однако уже было поздно, они подъезжали к воротам.
Все же и здесь, в зоне японского влияния, порядка было мало. Иначе их ждали бы уже у въезда на аэродром. Но людям свойственно надеяться на лучшее, и до последнего они надеялись, что пожар на стоянках с ними никак не связан. И только увидев, что догорает именно их самолет, японец приставил к виску шофера пистолет и заставил его свернуть в сторону. Но было уже поздно. От самолета к ним бежали японские солдаты. Кинжальные штыки их винтовок хищно блестели на солнце и оптимизма не внушали.
Машина описала круг и устремилась обратно к воротам. По кузову ударила первая пуля, вторая, а за ней и третья рванули брезент, одного из корейцев подбросило в воздух, и он медленно сполз на пол кузова. До ворот все же доехали.
– Тормози! – отданная по-русски команда вряд ли была понята, но другого выхода не было – проезд был уже заблокирован каким-то автобусом. Маньчжуры и оставшийся кореец залегли у колес грузовика и метким огнем быстро погасили наступательный пыл охраны аэродрома. Командир же, схватив за руку Генри-Пуи и просто махнув головой Федору, протиснулся в полуоткрытые ворота и бросился к остановившимся у них мотоциклистам.
– Ездить умеешь? – спросил он Федора.
– Немного.
Генри-Пуи тем временем что-то крикнул мотоциклистам и те, оставив свои машины, бросились к воротам и тоже бодро вступили в перестрелку с охраной.
