– Сматываемся, – командир уже оседлал одну из машин. – Вы вдвоем вперед, а я за вами, прикрываю.
– А куда ехать?
– Куда глаза глядят, главное быстрее.
Федор с сомнением уселся на мотоцикл, Генри-Пуи занял место сзади него, и через минуту оба мотоцикла уже неслись по пыльному шоссе куда-то в сторону города.
Ехали они, впрочем, недолго. Километров через пять, когда впереди появились уже первые дома пригородов Мукдена, командир обогнал мотоцикл Федора и жестами показал ему, что пора останавливаться. Федор к этому моменту был сыт мотогонками по горло. Все было не так. Дорога – неровной, мотоцикл – слишком легким, с узкими колесами и явно не рассчитанный на быстрые и длительные поездки, да еще с двумя пассажирами. И, если уж совсем откровенно, гонщик из Федора был так себе. Своего мотоцикла у него никогда не было, в молодости он несколько раз ездил на машинах друзей, но опыт был минимален. Да еще и Пуи сзади его откровенно напрягал – он так легко разделывался со всеми, кто ему помогал, что невольно возникала мысль, а не попытается ли он сейчас переиграть всю комбинацию и выступить как жертва похищения врагов, от которых ему счастливо удалось избавиться? Тип мутный, хоть и император.
Командир рассуждал более прагматично.
– Давайте избавляться от этих тарахтелок. У меня есть явка в городе, но нельзя же туда на них приезжать. Меняем транспорт.
– На что? – Федор даже разозлился, – гаража поблизости я не наблюдаю.
– Ждем. Инсценируем аварию и тормозим первую проезжающую мимо машину.
– А если это будет погоня за нами?
– Тем хуже для них. Пистолет не потерял, надеюсь?
Сделали так: один мотоцикл положили прямо посреди шоссе, рядом с ним лег командир – все же когда человек лежит, его европейское происхождение не так бросается в глаза. Генри-Пуи должен был суетиться вокруг, размахивать руками и тормозить проезжающую мимо машину. Федор же сидел в кустах и ждал развития событий.
Засада сработала буквально через 10 минут. У фальшивого места аварии затормозил большой черный лимузин с дипломатическими номерами, ехавший именно в сторону города. Выскочивший из него шофер-китаец в полувоенном кителе и фуражке подбежал к лежавшему, но, увидев, что это европеец, да еще и в японской форме, выхватил из кармана револьвер и наставил его на Генри-Пуи. Вероятно, он решил, что опасность может представлять в первую очередь стоящий человек. Ошибка была очевидна. Даже не вставая на ноги, командир ловко перекатился и сшиб шофера с ног, подмял его под себя, выкрутил из руки револьвер и ударил им китайца по голове. Тот, похоже, потерял сознание. Затем командир бросился к машине, распахнул заднюю дверь и замер как вкопанный, остановленный удивленным женским возгласом: "Николя?"
Затем последовала немая сцена. Командир, которого оказывается звали Николаем, с изумлением смотрел внутрь машины, из которой никто не выходил, Генри-Пуи замер посреди дороги у мотоцикла, а Федор сидел в кустах и не знал, как на все это реагировать. Собственно, любопытство и позволило ему первому выйти из ступора. Он вылез из кустов, подошел к машине и заглянул в открытую дверь. На заднем сиденье сидела молодая, невероятно красивая и шикарно одетая дама и прижав руку ко рту смотрела на командира Николая. Тот, наконец, пришел в себя, выдохнул и на чистом русском языке сказал:
– Здравствуй, Лиза. Рад тебя видеть.
Очевидно, что выбранная им форма приветствия дамы оказалась не самой удачной. В лицо ему полетела дамская сумочка, от которой он, впрочем, легко увернулся, а вслед за этим гневные выкрики тоже на чистом русском:
– Мерзавец! Обманщик! Да будь ты проклят! Рад он! Глаза бы мои тебя никогда больше не видели! Что ты здесь делаешь? Решил преследовать меня? – постепенно крики становились все менее связанными, переходили в рыдания. Дама явно впадала в истерику, а из курса медицины Федор твердо знал самый действенный способ прервать такой в высшей степени нежелательный ход развития событий.
Он решительно отодвинул оторопевшего Николая в сторону, наклонился в салон машины и отвесил даме хорошую пощечину. Та оторопела и замолчала, но теперь отмер Николай. Он бросился на Федора, схватил его за китель, забыв, вероятно, все хитрые приемы, которыми владел в совершенстве, и начал просто трясти, сопровождая свои действия какими-то маловразумительными междометиями.
Неизвестно, сколько бы продолжались и чем закончились эти их развлечения, если бы в этот момент на дороге не прозвучал выстрел. Звук его как будто отрезвил Николая, он бросил Федора, который с трудом удержался на ногах, и повернулся к Пуи. Тот деловито убирал пистолет в карман своего френча.
– Шофер в себя пришел, – равнодушно пояснил он, – а вы своими делами заняты. Пришлось его убрать. И вообще, ехать надо.
Шофер, действительно, по-прежнему лежал поперек дороги, но теперь рядом с его головой растекалось красное пятно.
Все же Николай, как видно, был профессионалом не из последних. Не глядя на Федора, он оттащил тело на обочину, откатил туда же мотоцикл и, вероятно несколько при этом успокоившись, опять подошел к открытой двери машины.
