Казани Федор толком и не увидел. Взял на вокзале такси и назвал адрес, который ему дала Ольга, плохо понимая, что он скажет этим незнакомым людям и о чем будет их спрашивать.
Доехали быстро. Район был тихий, но явно не из бедных. Дома, частные, как правило, двухэтажные, похожие друг на друга, но каждый с изюминкой, своим палисадником, двором и службами в глубине. По адресу, который ему дала в свое время Ольга, Федор нашел тоже двухэтажный дом, еще и с мансардой, построенный из красного кирпича несколько в прусском, как определил для себя Федор, духе. За домом был виден сад, правда сейчас уже голый.
На звонок Федору открыл дверь молодой человек, примерно его же возраста и вопросительно посмотрел на гостя.
– Извините, это дом Германовых? – Федор не знал толком с чего начать разговор.
Молодой человек еще более удивленно посмотрел на Германова, а потом вышел наружу и проверил: медная табличка с надписью "Профессор Германов" по-прежнему висела на стене сбоку от двери. Что-то в его немногословном поведении показалось Федору знакомым.
– Извините, а Вы случайно не медик?
– Случайно медик. А Вам нужна помощь? Вообще-то я сейчас не практикую, приехал в гости, но если что срочное, то могу помочь.
– Спасибо, пока не требуется, коллега. Но у меня другая нужда. У меня есть основания полагать, что в этом доме может находиться моя невеста…
Федор не успел кончить фразу. Молодой человек просиял и закричал куда-то внутрь дома:
– Маша! Иди скорей сюда! Твой Федор приехал!
Затем он схватил Федора за руку и потащил в дом, приговаривая:
– Вот хорошо, вот славно, и за бромом не надо идти.
В следующую минуту на Федора налетела Маша и только благодаря своему совсем не субтильному сложению ему удалось устоять на ногах.
Последующее Федор помнил плохо.
С него вроде бы кто-то снял шинель. Затем он сидел в просторной столовой и вокруг было много народу. Все его о чем-то спрашивали, женщины ахали, а Маша сидела рядом и, не отпуская, держала его за руку. Вроде бы пили чай и что-то ели. Периодически к Федору подбегал мальчик лет 7 и теребил его мундир, ордена и погоны. Из жителей дома Федор знал только Ольгу, но как раз она все время куда-то выходила и, глядя на него с Машей, только качала головой. Его о чем-то спрашивали, и он что-то отвечал. Какой-то моряк наливал ему коньяк, он благодарил, но не пил. Сколько это продолжалось, Федор потом сказать не мог, но все изменилось, когда в доме появился его хозяин – представительный мужчина лет 50 профессорской внешности.
И именно хорошо поставленным профессорским голосом он провозгласил:
– Все, хватит! Замучали парня, он уже ничего не понимает. Давай я тебе сначала объясню, кто есть кто и куда ты попал.
Я – профессор Германов. Это мою жену ты выручил в Нижнем, за что тебе сердечное спасибо. С Ольгой ты, таким образом, знаком. Этот молодой человек – твой коллега и мой сын, Александр. Он тоже медик, кончил курс в Москве, получил назначение в уездный город там же в губернии и заехал к нам с семьей похвастаться прибавлением. Татьяну, его жену, ты, наверное, видел: она бегает туда-сюда – у них маленький, три месяца. Мой внук, значит. Проснется – покажем. Вот этот молодой человек, который сейчас оторвет тебе погон, мой младший сын, Алексей. А красивый сам-собою моряк – наш старинный друг, капитан Петров. Капитан во всех отношениях – и по званию, и по должности. И вообще, имей в виду: своим мундиром и наградами ты тут никого не удивишь. Случалось и нам воевать. А Маша твоя у нас живет и жить будет, пока вы со своими планами не определитесь.
Моряк усмехнулся:
– Любишь ты, профессор, покомандовать. И признаю, умеешь. А Вы, молодой человек, давайте, начинайте рассказывать. И не стесняйтесь. Что бы Вы нам здесь ни рассказали, поверьте, удивить не сможете. А вот посоветовать что-то умное у нас, глядишь, и получится.
Теперь, в свою очередь, усмехнулся профессор:
– Вы, Федор, ничему не удивляйтесь. Старого разведчика только могила исправит. Все вызнает. А сейчас ему интересно, сил нет. По глазам вижу. Он Вас коньяком уже угощал, я вижу? Так и мне налейте!
Сидели долго. О некоторых вещах – например, историю Николая и Лизы – Федор рассказывать не стал. Пытался не упоминать Пуи, но Петров быстро догадался:
– Это вы, значит, императора там прихватили? Лихо!
Вообще Федор старался меньше упоминать конкретных людей, но с такими слушателями что-то скрыть было сложно.
Упомянул и о генерале-советнике, который напутствовал его перед рейдом, а потом прилетел во Владивосток. Стоило ему упомянуть об этом, как тот же Петров спросил:
– А на левой руке мизинец у него есть?
Федор – медик все же – еще тогда сразу заметил у генерала след старого ранения и сейчас ответил:
– Нет, рука вообще здорово покорежена. А Вы откуда знаете?
– Старый знакомый… Стажировался одно время у нас. Кстати, за хозяйкой нашей одно время ухаживал. Все порывался в Сибирь свою ее увезти. Тогда подполковником был. Быстро поднялся. Мужик смелый. А из Вашего рассказа почерк виден. Таких в любой службе немного.
