Но все это были мелочи. Главное состояло в том, что он решительно не понимал, к чему вести дело в дальнейшем. Сомнений в том, что монгольская история кончилась провалом, уже не оставалось. От японцев, кстати, уже пришло окольным путем вполне приемлемое предложение: войска НКР снимают блокаду их группировки, а японцы отводят ее с монгольской территории. Внешне это выглядело как ничья, но подать ее каждая сторона могла в выгодном для себя духе.
В качестве меры, обеспечивающей дальнейшую безопасность Монголии, японцы предлагали заключить договор о ненападении между Монголией и Маньчжоу-го. Гарантия, конечно, была хиленькая, но поскольку речь о выводе контингента киевлян из страны не шла, то часть войск там можно было оставить, а, если американцы и англичане начнут возмущаться, то объяснить им, что худой мир лучше доброй ссоры, а полномасштабную войну в монгольских степях страна просто не потянет. Да и в целом свои обязательства НКР выполнила: японцев потрепала, их агрессия против Монголии провалилась и сил их оттянула изрядно. Лихой рейд ударных корпусов по пустынным районам заставит японцем и в будущем надежно прикрывать монгольскую границу, держать там войска, а это тоже нам в плюс.
А вот что делать дальше? Среди проблем, мысль о которых не покидала Верховного одна была особенно тяжелой.
Дело в том, что перед последними выборами он обещал ввести в стране всеобщее пенсионное обеспечение. Как это часто бывает накануне выборов, ему не хватало сильного, броского лозунга, который бы сделал его победу неизбежной. Разговоры о пенсиях в стране велись давно. Они были у военных и гражданских государственных служащих, пенсионные страховые фонды создавали у себя некоторые крупные компании. Но люди хотели другого. Хотя в мире Новой Киевской Руси с социальными завоеваниями трудящихся дела обстояли не очень – просто не было политических факторов, которые бы серьезно давили на капитал и правящие круги, но все же к 30-му году Франция ввела систему единой национальной пенсии по датскому образцу. Другими словами, все граждане страны имели право на минимальную социальную пенсию по достижению определенного возраста. Это решение, конечно, было достаточно затратным для государственного бюджета, но оно в целом вполне укладывалось в основную экономическую концепцию, которой руководство страны придерживалось после тяжелого экономического кризиса конца 30-х годов. Было принято считать, что государство должно всемерно поощрять рост доходов граждан с тем, чтобы обеспечить постоянный высокий платежеспособный спрос на товары и услуги, а, соответственно, и рост промышленного производства. В рамках этой концепции государственные органы охотно поддерживали в спорах профсоюзов с организациями промышленников требования о повышении зарплат и иных выплат, но очень прохладно относились к вопросам сокращения продолжительности рабочего времени и введения отпусков. Что же касалось пенсий беднякам, то считалось, что чуть ли не 95 % выплаченных им средств будет потрачено на товары и услуги отечественного производства. К счастью, страна была в значительной степени самодостаточна и в промышленном, и в аграрном секторах.
Правда, среди состоятельной части населения получил распространение отказ от таких пенсий (за ними просто не обращались) с политической мотивировкой: "В подачке социалистов не нуждаюсь!", но это были частности, а в целом такое нововведение произвело большое впечатление в мире, и как бы правилом хорошего, цивилизованного тона стало введение подобной практики и в других странах – естественно, со своими цифрами.
Однако, то, что могут позволить себе французы не всем по карману. Хотя тянуться приходиться.
Именно такую систему и пообещал накануне выборов Верховный. Сделал он это вопреки мнению финансового гетмана, премьера, правительственных экономистов. Никто из них не видел реальной возможности выплачивать пенсии хотя бы на уровне минимального прожиточного минимума сразу нескольким десяткам миллионов граждан НКР, уже достигших возраста 60-ти лет. Его друзья из "банковского клуба" сказали ему еще проще:
– Сам обещаешь – сам и платить будешь!
Так вот, теперь платить было нечем. И было даже непонятно, когда средства, необходимые для выплаты всеобщей пенсии могут появиться. А время шло, и Верховный понимал, что с каждым днем он дает все больше аргументов своим противникам. Единственное, что, по его мнению, давало ему полное право отложить пенсионную реформу, было какое-нибудь особое положение страны, что в переводе на общечеловеческий язык обозначало войну. Поэтому он и воевал.
Так что одним из первых поручений, которое Верховный дал новому военному гетману состояло в том, чтобы подготовить предложения в отношении дальнейшей военной политики. Опять же в переводе на человеческий: с кем воевать, когда и как.
