Честно говоря, я не был с ним согласен, потому что помолился не так уж давно, но, как оказалось, совместное бдение в нашем не очень богато украшенном храме действительно пошло на пользу. Я ощутил удивительное спокойствие и умиротворение. Наконец-то удалось примириться с собой и отринуть страхи, тени которых всё ещё оставались даже после разговора с Виринеей и проверки священника. Я принял себя таким, какой есть. Прошлое осталось в прошлом, а будущее теперь зависит только от меня, ну и, конечно же, от милости Божией. Но самое главное, что отец Никодим, похоже, как-то почувствовал моё состояние, и, когда мы уже почти под утро возвращались в дом, он смотрел на меня куда благосклоннее, чем раньше.
— Так, Стёпа, начну с неприятных новостей, — печально и даже как-то виновато сказал священник, когда мы уселись за тот же стол, за которым обедали. — Тётушка твоя совсем уж обезумела и порвала твои документы. Я ей говорил, что делать такое с бумагами, на которых стоит печать князя, не стоит, но горе помутило её разум. То небольшая беда. Я дам тебе выписку из церковной книги, и на первое время она сойдёт за документ. А через три дня тебе всё равно нужно делать взрослый паспорт. Ещё плохо то, что она накрутила всех соседей, особенно тех, кто ходит к ней в трактир. Теперь тебе в нашем районе будет небезопасно. Думал приютить тебя на пару месяцев, но, увы, нужно искать жильё в другом месте. Дам тебе записку к одному своему знакомцу в Дымах. Ты знаешь, где это?
— Да, — кивнул я, вспоминая разговоры мелких пацанов, с которыми дружил. Хотя вряд ли это можно было назвать дружбой. — Там живут рабочие с заводов.
— Истинно так. Мой знакомый держит доходный дом. Много не возьмёт и присмотрит за тобой. Условия там так себе, но всяко лучше, чем на чердаке, — улыбнувшись, заявил священник. — Денег тебе хватит недели на три, а там решится вопрос с отцовским наследством. Так что будет время поискать работу. Ну или снова уйдёшь в рейс. Как я понял из твоего рассказа, Захар не откажет, чтобы не злить ведьму. Но всё же я советовал бы тебе найти работу в городе. Не нравится мне вся эта история с предсказаниями. Незачем тебе водиться с язычниками. Но если будет совсем туго, то пару раз сходить можно. Ты же теперь почти ушкуйник, а с вас патриарх снял грех общения с идолопоклонниками ради общего блага.
Ответить мне на это было нечего, особенно на заявление о странном решении патриарха, поэтому я лишь снова кивнул.
— Да, ещё кое-что, — спохватился отец Никодим. — Давай разменяю тебе твой червонец. Незачем в заводских районах светить золотом. Там вообще в основном платят ассигнациями.
Я тут же протянул ему хранившуюся в кармане пиджака монету. Через пару минут, когда священник вернулся со своей половины, получил обратно горсть серебра, а ещё пригоршню меди. Считать, конечно же, не стал. Если не доверять таким людям, как отец Никодим, то проще сразу дойти до Пины и утопиться.
Мы проговорили почти до рассвета, и этот разговор был похож на экзамен. Батюшка задавал разные вопросы, испытывая мои знания и способность принимать взрослые решения, но я чувствовал, что это не очередная проверка, а желание убедиться, что он отпускает в мир не беспомощного дурачка, а кого-то здравомыслящего.
Здраво рассуждать я вроде способен, но для взрослой жизни этого, как оказалось, слишком мало. Нужна ещё хоть толика везения, а вот как раз его мне этим утром и не хватило, несмотря на напутствие и благословение батюшки. Прихватив свою котомку, чтобы не мозолить людям глаза, я выбрался с церковного двора через заднюю калитку. Тропинка шла вдоль ограды погоста, через заросли сирени на боковую улицу, по которой можно было выбраться из нашего квартала, не особо привлекая внимания.
Увы, сегодня чужое внимание моей персоне было обеспечено заранее, вне зависимости от моих стараний.
— Как знал, что попытаешься улизнуть, как тать до восхода, — послышался позади знакомый голос кузена Кирьяна.
Была мысль тут же рвануть вперёд, но передо мной из кустов на тропинку вышел дружок кузена по прозвищу Бычок. Чтобы никто не мог напасть сзади, я повернулся спиной к кустам и отошёл чуть назад, упираясь в пружинившие ветки.
— Я не убивал Осипа, — мои попытки оправдаться лишь вызвали гримасу ярости у потерявшего родного брата парня.
— Да даже если его прибрала русалка, виноват всё равно ты. Это ты должен был сдохнуть, а не брат. Сейчас я это исправлю. — Сжав кулаки, Кирьян шагнул ко мне, но тут подал голос обычно молчаливый Бычок:
— Не, Кир, я на мокруху не подписывался.
— Ссыкло, — сквозь зубы процедил мой кузен и попытался меня ударить. Он хоть и был моложе и мельче Осипа, но славился драчливостью.
Каким-то чудом мне удалось увернуться от его удара. Возможно, как-то сработала возникшая уверенность, что я умею драться. Нужно просто сгруппироваться и, сбив в сторону следующий удар, выдать хук слева. Потом лоу-кик по ноге, на которую он перенесёт вес, и…
