Я качаю головой. Не могу. Сама не знаю. Может быть, это душевный срыв, который настигает меня каждые несколько лет. Или просто слишком много стресса, что накопился за последние несколько месяцев и теперь обрушился на меня. «Мне нужно отвлечься, расслабиться, мне нужен Роберт», — думаю я и засовываю руку ему в боксеры.
Тут же большая рука Роберта смыкается вокруг моего запястья и вытаскивает мои пальцы.
— Нет, — резко говорит он. — Не таким образом. Не прикасайся.
— Но…
— Аллегра, я предлагаю тебе свою помощь, близость и нежность. Но я не твой мальчик для удовольствия, который вытрахивает твое плохое настроение из твоего тела и в благодарность за это позволяет помыкать собой. Ясно?
— Да.
Что еще я могу сказать? Жесткие слова. Роберт может быть очень строгим, и я еще почувствую эту строгость. Немедленно. Пока снова не приду в себя.
— Я использую тебя, а не наоборот. Это не обсуждается.
Я снова пытаюсь немного отодвинуться, но он не позволяет, крепко прижимает.
— Держи руки при себе, закрой глаза и больше не думай об этом. Я с тобой, все хорошо. Все снова будет хорошо. Мы справимся, моя хорошая.
Я снова возьму тебя под контроль. Ты принадлежишь мне. Я использую тебя. Хорошая девочка. Шлюха. Жадная шлюха. Голодная до члена шлюха. Б**дь. Сладкая. Моя красавица. Детка. Любимая.
Он все это говорит. И многое другое. Без слов.
Я подстраиваюсь под ритм своего дыхания и вдыхаю его запах. Роберт не только излучает физическое тепло, ему удается дать почувствовать, что он меня любит. Когда по его дыханию я понимаю, что он спит, осторожно поворачиваюсь в его объятиях, отворачиваясь. Роберт не должен чувствовать моих слез на своей коже, не должен проснуться, когда я плачу безмолвными слезами отчаяния, даже сама не понимая, почему так отчаялась и чувствую себя такой беспомощной. Я тоскую по своему месту, но не могу заставить себя просить о наказании. Пока нет. Может быть, когда выплачусь.
Утро следующего дня начинается для меня с ужасных угрызений совести — и со страха перед тем, что день грядущий мне готовит. Я ищу стабильность в утренней рутине, стараюсь изображать нормальность. Стоя на кухне и наливая Роберту кофе, борюсь со стыдом за саму себя. Несмотря ни на что — я не могу. Я не готова. Мне нужно еще немного времени. Беру кружку Роберта и несу ее в спальню, надеясь, что он еще спит, что мне будет предоставлена небольшая передышка. Понятия не имею, как тот отреагирует, в каком будет настроении. Уже почти дойдя до двери, слышу тихий вопрос Роберта:
— Как дела, любимая?
— Лучше. Спасибо.
— Не торопись. Дай знать, могу ли я тебе помочь.
— Да, Роберт.
Возвращаюсь на кухню и замираю, уставившись в стену, пока Роберт не выходит из ванной. Я получаю поцелуй, как будто ничего не произошло. На самом деле это очень даже нежный, долгий поцелуй для этого времени суток.
Роберт поднимает меня на ноги, обнимает, крепко держит, прикасается губами к виску.
— Я не знаю, что со мной не так, — шепчу я ему в плечо.
— М-м-м. Заметно. Я тоже не знаю, Аллегра. И это меня немного беспокоит.
— Вчера утром все было хорошо, а потом… вдруг все полетело в тартарары, и когда я думала, что хуже уже быть не может, этот Дэвид вдруг стоит перед нами и…
— Ладно-ладно. Забудь этого типа. Я тут подумал. Предложение, несомненно, было моим, ты не пыталась отговорить меня, что наверняка бы сделала, если бы у тебя было свидание в парке. Он также не производил впечатления разочаровавшегося из-за того, что ваше свидание не состоялось. Он не такой уж хороший актер. Я идиот и высказался прежде, чем подумал. Не сердись на меня за это, ладно? Мне жаль, Аллегра.
— Все в порядке. Спасибо, — бормочу я, вдыхая его запах.
Шаг в правильном направлении. Я прижимаюсь к нему тазом, скользя руками ему под футболку, касаясь его теплой кожи.
— И что ты задумала, Аллегра?
— Я хочу чувствовать тебя.
Роберт отстраняет меня, и я вздрагиваю. Неужели он оттолкнет меня прямо сейчас, когда я так сильно в нем нуждаюсь? Затем вижу, как он берется за подол своей футболки, стягивает ее через голову, вот так, одним махом, бросает ее на ближайший подлокотник и притягивает меня к своей обнаженной коже.
— Иди сюда, — бормочет он, прижимая мою голову к своему сердцу.
Я вдыхаю запах его геля для душа, его одеколон, чувствую тепло на своей щеке, под ладонями.
— Почему ты ревнуешь, Аллегра? Почему именно к Джудит? — спрашивает Роберт, гладя меня по спине. — Ты никогда не ревновала, даже когда Инга со мной заигрывала.
— Я не ревную, — отвечаю я, закрывая глаза.
— Я думаю, что да. До сих пор это чувство было чуждо тебе. Когда Джудит просто поболтала со мной — это полностью выбило тебя из колеи. А совместный обеденный перерыв добил окончательно. Добавь к этому весь стресс, давление, которое оказывает на тебя Арне — через два часа ты перестала быть собой.
— У нас отпуск со следующей недели, — бормочу я. Не могу дождаться, когда он наконец-то начнется.
Я отгораживаюсь от темы ревности. Это смешно. Я не ревнивая. Никогда не была.
— Да, наконец-то.
