— Такая мокрая… — шепчет Роберт, и я чувствую, как уже очень знакомое яйцо погружается в меня. Обожаю эту вещь, и, когда она начинает вибрировать, прикусываю губу. Я тихо стону, как вдруг из ниоткуда прилетает прицельный удар ладони по заднице. Отдача толкает меня вперед, гирьки на грудных зажимах начинают двигаться, болтаться в стороны, боль из трех точек наполняет мое тело, в то время как яйцо доставляет все большее удовольствия. Роберт осторожно тянет за плаг, при этом следит за тем, чтобы я чувствовала эту область абсолютно четко. Я всхлипываю, отчаянно дыша, поскольку мое тело пытается справиться со всеми этими ощущениями, обработать их. Некоторое время он «обрабатывает» меня подобным образом, пока я не начинаю плавиться, пока мое тело буквально не растворяется в море дозированной боли и еще большей похоти. Я становлюсь все громче, начинаю умолять, хочу больше и больше — больше боли, больше вибрации — все настойчивее и настойчивее вымаливаю у него оргазм. Он пирует на моем попрошайничестве, мучает и унижает меня, жестокий и в то же время душераздирающе нежный. Когда я слышу, как он снимает одежду, я стону в радостном предвкушении и немедленно начинаю умолять и выклянчивать его член.
— Повернись на спину, — говорит он, и я исполняю его приказ, медленно и осторожно из-за грузиков и плага.
— Нельзя ли немного быстрее? — спрашивает Роберт, и я чувствую, как он хватает меня под мышками и подтягивает к другому концу кровати, пока моя голова не свисает с края. Я знаю, чего Роберт хочет, и открываю рот. Я чувствую, как он наклоняется ко мне, и высовываю язык, хныча в экстазе, когда кончик его члена касается моего языка. Я облизываю его, ласкаю, вызывая первый стон, расслабляю горло, как учили, и позволяю ему глубоко вонзиться в меня. Мне удается в нужный момент сглотнуть, подавив рвотный рефлекс. «Я не разучилась», — думаю я, радуясь, что могу предложить ему этот опыт. Роберт не злоупотребляет, остается осторожным и сдержанным, не торопится и наслаждается процессом. Я чувствую его пальцы на клиторе, он возносит меня все выше и выше, заставляет меня метаться. С членом во рту, я не могу просить, мои стоны приглушены, как и мой крик, когда он позволяет мне кончить. Он выходит из моего рта, шепчет похвалу мне на ухо. Я слышу, что он мастурбирует, и удивляюсь, почему он не использует меня. Его теперь такой уже знакомый стон, когда он кончает, пронизывает от кончиков волос до пяток. Мной снова овладевает страх, накручивает меня сильнее, занимая каждый уголок моего тела. Разве я была недостаточно хороша?
Вибрация внутри прекращается, и Роберт снимает повязку с моих глаз. Я промаргиваюсь в его тускло освещенной спальне и вижу, что он стоит справа рядом со мной, обнаженный, и улыбается мне свысока. Я все еще лежу, расставив ноги, со свешенной с края кровати головой.
— Быстро из кровати, с другой стороны. На четвереньки.
Я со стоном пытаюсь встать с постели, тихо вскрикиваю, когда тяжесть болтающихся взад-вперед грузиков натягивает мои соски.
— Иди сюда, — приказывает он, и я ползу вокруг кровати, элегантно, грациозно, и стону от похоти и боли. Я чувствую пробку при каждом движении, а когда смотрю вниз, вижу, как на моей груди болтается груз. Я помню, как мне было стыдно, когда я впервые в жизни поползла перед мужчиной, и насколько этот позор возбудил меня. Потому что это было запрещено, потому что женщина подобного не делает. Никогда. Стыд стал еще сильнее, когда я, оснащенная плагом и зажимами для сосков, дрожа от возбуждения, опускалась на колени перед Мареком и целовала его ноги. Этого хочет Роберт? Я чувствую его взгляд на себе, голодный и напряженный, он устремлен на мою задницу, из которой болтается шланг анальной пробки, бьющий меня по бедру при каждом движении. Когда подползаю к Роберту, я без напоминания сажусь на голени и складываю руки за спиной. Я держу голову смиренно опущенной, тайно надеясь на похвалу, и зная, что не получу ее — он не использовал меня, чтобы удовлетворить себя, он сам довел себя до оргазма.
— Аллегра, — тихо говорит он, — посмотри на меня.
Я поднимаю голову, смотрю ему в глаза и вижу в них любовь, уважение, которое он испытывает ко мне за то, что я ползла перед ним.
— Тебе чего-то не хватает, верно?
Я киваю.
— Да, Роберт.
— И чего же?
— Мне не было позволено принять твою сперму.
— А ты бы этого хотела?
— Да.
— Это награда, верно?
— Да, это так. Я чувствую себя хорошо, когда ты меня используешь для своего удовлетворения.
— А если я делаю это сам, ты чувствуешь себя плохо?
— Да, Роберт. Извини, если… если я не смогла тебя удовлетворить.
Роберт не соглашается и усмехается.
— Награда не унизительна, не так ли?
— Нет.
— Посмотрим, смогу ли я это изменить… — Он улыбается, и я вопросительно приподнимаю брови.
Роберт протягивает руку назад и берет плоскую черную фарфоровую миску. Он наклоняется и ставит ее между ног. В миске — его сперма.
