Сливово-лиловый полностью

Думаю, я могу представить ее на месте Ханны. Если быть откровенной, и я надеюсь, что «комбинезонная» Барбара никогда не узнает об этом, эта фирма — сборище ужасных сексистов. Арне любит красивых женщин и, в случае сомнений, при одинаковой квалификации всегда побеждает внешность. Так как Арне, определенно, предпочитает длинноногих блондинок, шансы у этой Инги совсем не плохи. Роберт рекомендует ее, она красивая и блондинка. «Добро пожаловать, Инга», — думаю я. Если завтра не придет более высококвалифицированная супермодель, она, безусловно, может начать у нас работать. На мгновение мелькает мысль, что я — как не такая уж длинноногая брюнетка — вероятно, имела бы плохие шансы, если бы подала свое резюме в рабочем порядке.

— Как ты справляешься? — прерывает мои мысли Роберт, и мое внимание сразу же сосредотачивается на его голосе, на нем. Автоматически, как по взмаху волшебной палочки.

— Очень хорошо. Я начала с самого важного: процедуры напоминания о задолженностях. Это сейчас проработано настолько, что снова в актуальном состоянии. С завтрашнего дня я займусь кадровыми вопросами и приведу их в порядок.

— Как ты ладишь с другими?

— Очень хорошо, пока. У меня нет причин жаловаться.

— Прекрасно. Мы уходим в пять. Убедись, что справишься и закончишь вовремя, да?

— Да, Роберт.

И в течение пяти секунд мы те, кто мы есть. Затем он улыбается и встает.

— Я рад, что ты здесь, — говорит он, — с тобой перерывы намного приятнее.

Мы быстро адаптировали наш жизненный ритм к новым обстоятельствам, и это работает очень хорошо. На фирму мы едем вместе и вместе возвращаемся домой, кроме четвергов, когда Роберт должен быть в офисе уже с шести часов утра, потому что из-за Лотти он заканчивает в половине третьего. Мы действительно не сталкиваемся друг с другом. Роберт проводит большую часть рабочего дня в своем кабинете и фактически делает все в одиночку. Я провожу половину дня, работая с Арне, а другую половину, сидя за своим столом и следя за тем, чтобы административная работа выполнялась эффективно. На самом деле, мы видимся только тогда, когда я сижу в приемной, подменяя Ханну, и, когда наши перерывы случайно совпадают.

Я беру со стопки очередное из писем, которые только что принес почтальон, и откладываю в сторону. Я открываю только письма, которые, как правило, адресованы компании, остальные я передаю адресату.

Арне, Хендрик, Арне, Арне, Роберт, Майкл, Арне, Хендрик, Хендрик, Клаус, Роберт… Я сортирую почту, а затем беру стопку, с которой сначала нужно разобраться мне. Я открываю первое письмо, и мой взгляд цепляется за подпись. Она принадлежит Мареку. «Спокойно, — говорю я себе, — это деловое письмо». Я прочитываю несколько строк и откладываю в стопку для Клауса, потому что речь идет об одном из его проектов. Продолжаю смотреть на подпись, вспоминая тот день, когда Марек дал мне понять, что хочет, чтобы я подписала контракт. Он вручил мне многостраничный манускрипт, уже подписанный им. Я помню, как пялилась тогда на подпись Марека и раздумывала, как, черт возьми, мне вырваться из того ужасного кошмара. Дочитав до пункта, прописывающего, что он будет бить меня кнутом один раз в неделю, я вернула ему контракт и сказала, что никогда не подпишу его. Марек отреагировал, как и ожидалось, чрезвычайно взбесившись, и прочел нудную лекцию по поводу неповиновения и неблагодарности. Это был момент, когда я внутренне начала паковать чемоданы. Несколько дней спустя, в течение которых он все больше и больше на меня давил, все сильнее и сильнее наказывал, я ушла. Безвозвратно.

— Аллегра? — Голос Роберта нарушает мои мысли.

— Да? — спрашиваю я, и мне удается отвести взгляд от подписи Марека.

— Все в порядке?

— Да, все… — я глубоко вздыхаю, — … все в порядке.

Его глаза сужаются, когда он задумчиво смотрит на меня. «Не ври мне», — говорят они, и я заставляю себя улыбнуться.

— На самом деле, Роберт, все в порядке. Я просто задумалась. Я тебе нужна?

— Я хотел посмотреть, пришла ли там почта.

— Да. Вот… — я передаю ему стопку писем, — …пожалуйста. Если в других письмах будет что-то еще для тебя, я немедленно сообщу об этом. Да?

— Да, пожалуйста. Когда принесешь мне почту, будь так любезна, закрой за собой дверь кабинета.

О, Боже! Мы договорились, что не будем… О, Боже! Но мне не удастся выкрутиться из этого сейчас. О непослушании не может быть и речи. Я просто киваю, и Роберт улыбается.

Через десять минут я тихо закрываю за собой дверь кабинета Роберта и кладу еще два письма на стол.

— Подожди минутку, — говорит Роберт, заканчивая что-то на компьютере, прежде чем откинуться назад и пристально осмотреть меня.

— Аллегра, что это было?

— Ничего, правда. Я просто задумалась…

— И о чем же ты задумалась? Ты выглядела так, словно Ганнибал Лектер только что сказал тебе, что сегодня вечером будет наслаждаться твоей печенью, запивая ее хорошим кьянти.

Я не могу сдержать смешок, несмотря ни на что. Роберт беспокоится обо мне, и это так здорово.