Моя грудь сжимается.
– Думаю, меня это устраивает.
– Даже если бы не устраивало – неважно.
Я смеюсь, опускаю голову на подушку, и он улыбается, нависая надо мной.
Его губы касаются моей шеи, а потом он поднимает голову, и в его взгляде светится мягкость, которую он не прячет.
Рука скользит по моей груди, и он улыбается, когда мой сосок твердеет.
– Приготовься, маленькая Бишоп. Сейчас я тебе покажу, на что я еще способен.
Мне хочется так много сказать ему, сказать прямо сейчас, но я молчу, а он… показывает.
Еще дважды.
Ройс сделал пару звонков, потом выбрался из кровати, чтобы принести еду, а все остальное время мы продолжали знакомство друг с другом.
Целых тридцать часов спустя, когда стрелки часов подошли к девяти, я наконец выскользнула из комнаты Ройса, оставив его досматривать сны, и стала спускаться по лестнице.
И уже почти дошла до входной двери, когда кто-то кашлянул, заставив меня вздрогнуть.
Поворачиваю голову на звук и… ощущаю отчаянную потребность исчезнуть.
Не один, не двое, а сразу все Брейшо собрались на кухне.
Рэйвен и Мэддок опираются на барную стойку с кофейными чашками в руках. Кэптен рядом с Викторией, а та что-то помешивает у плиты. Зоуи сидит на стуле, прижимая к себе розового волка. И, конечно, Ролланд, отец парней, он тоже здесь, и на руках у него новорожденный внук.
Они, наверное, только что вернулись из больницы, а тут я… убиваю их утро.
– Эм… – выдавливаю я. – Как неловко.
Рэйвен прыскает первая, а за ней все остальные.
Мое лицо, должно быть, стало пунцовым, хоть я и не знаю наверняка. Но могу сказать, что мне ужасно стыдно.
Мэддок достает из шкафа еще одну кофейную чашку и протягивает мне.
– С кофемашиной справишься?
– Ой… да, то есть нет, то есть да… но нет, – выпалив эту абракадабру, я разворачиваюсь и вскрикиваю.
Ройс. Улыбка во все лицо.
– Что, испугалась?
– Да… прям до смерти, – честно признаюсь я и слышу новый залп смеха.
– Так тебе и надо. В следующий раз больше не будешь пытаться сбежать.
– А я и не сбегала. Ну, знаешь, я просто тихо ушла.
– Сбежала, сбежала.
Он придвигается ближе, и, господи ты боже мой, он с голым торсом. Вдруг я обнаруживаю, что у меня в руке лифчик – я и забыла про него. Быстро запихиваю его под футболку – и снова смех.
Ройс скрещивает руки на груди.
– Уходить втихаря не в наших правилах.
Я молчу, не зная, что ответить, как назло, ничего не приходит в голову.
– Ты язык проглотила или просто не в состоянии им ворочать? – продолжает наступать Ройс.
Набравшись смелости, я говорю:
– Почему втихаря? Ведь я собираюсь вернуться. Ты и вправду считаешь, что я хотела ускользнуть, думая, что этим все закончится?
Брейшо снова дружно смеются, и он окидывает их сердитым взглядом. А я делаю глубокий вдох и сокращаю и без того небольшое расстояние между нами.
Ройс смотрит на меня с высоты своего роста без тени улыбки, но в конце концов сдается и обнимает меня.
– Ты был восхитителен, Плейбой, – говорю я тихо, и он обхватывает меня крепче.
– А ты раздражающе наивна, маленькая Бишоп, если думаешь, что сможешь сейчас уйти. Давай пристраивайся, сейчас отведаешь завтрак Брейшо.
Когда он выпускает меня из своих объятий, все уже занимаются своими делами и на меня никто не смотрит. Один Брейшо достает из холодильника молоко, другой ищет варенье, третий вытаскивает сковородку. Рэйвен наливает кофе, а Виктория раскладывает столовые приборы.
Рэйвен разворачивается ко мне:
– Кофе?
– Горячий шоколад, – отвечаю я без запинки, и она тут же расплывается в широкой улыбке. Потом наливает шоколад в мою чашку (ту, что выделил для меня Мэддок) и, пробормотав себе под нос «идеально», ставит рядом с чашкой Ройса (то, что это его чашка, я узнаю через полсекунды, когда он хватает ее, а еще через секунду понимаю, что в ней тоже дымится шоколад).
– Надеюсь, ты любишь блины, Бриэль, – мягко улыбается Ролланд.
– Я готовлю их в первый раз, и если они будут не очень, просто соври мне, – предупреждает Кэптен.
– О-о-о, папочка! – Зоуи подносит ручки ко рту. – Ты хочешь, чтобы она соврала? Но это же нечестно! Это плохо.
Кэптен взглядом просит помощи у Виктории, и та с легкостью выручает его:
– Зо-Зо, помнишь, как я безропотно ела все те конфеты, которыми ты хотела со мной поделиться, хоть они и не были моими любимыми?
Зоуи кивает.
– Это потому, что ты не хотела огорчать меня?
– Именно, – глаза Виктории светятся. – Твой папа пробует приготовить новое для него блюдо, и его нужно подбодрить, так что мы не будем говорить неприятные для него вещи, да? Мы скажем то, от чего он улыбнется. И к тому же у папы может хорошо получиться, тогда и врать не придется. Теперь понятно?
Зоуи кивает и поворачивается к Ролланду.
– Деда, это очень мило, что ты разрезаешь для меня клубнику, но я уже большая и мне нравится есть ее целиком.
У Ролланда отвисает челюсть от такой церемонности, и все снова взрываются смехом.
Немного поколебавшись, я занимаю место рядом с Ролландом. С улыбкой смотрю на малыша в полосатом баскетбольном боди. Ройс сказал мне, что этого красавца назвали Феникс.
