Его губы, боже, как же я люблю их… Они такие мягкие, но в то же время приказывающие и уверенные, как каждое его прикосновение.
Ройс, должно быть, меня околдовал, потому что я не знаю, как это случилось, но, когда я открываю глаза и сладостный туман слегка рассеивается, я понимаю, что мы уже не в бассейне, а поднимаемся по лестнице. По лестнице особняка Брейшо. Внутри особняка.
Взгляд Ройса горит желанием, сердце бурно бьется, а его объятия… они полны напряжения.
Для парня, который не показывает миру, кто он на самом деле, это огромный шаг. Он привел меня в свой дом, в то единственное место, где он может свободно улыбаться и смеяться по-настоящему, любить, играть и дышать.
Его шаги замедляются, когда мы доходим до верхних ступенек, и я скольжу ладонью по его щеке к волосам, вплетаю в волосы пальцы.
Ройс закрывает глаза, мои губы обдувает тяжелый выдох, отчего у меня по спине бегут мурашки.
– Ты можешь прямо сейчас остановиться, и – я тебе обещаю – мои чувства не будут задеты, – говорю я.
Его пульс стучит под моими пальцами, брови сдвигаются к переносице.
Даю ему шанс:
– Развернись, Ройс. Вернемся на улицу.
Ройс замирает. Проходит несколько минут, он открывает глаза, и поворот дверной ручки искрами воспламеняет низ моего живота.
Он отбрасывает сомнения, и его лицо разглаживается. Когда мы заходим в комнату, его руки стягивают с меня промокшую футболку. Пальцы скользят к пуговице на моих шортах и расстегивают ее. Затем шорты падают к моим ногам, и я, не задумываясь, переступаю через них.
Подушечки его пальцев находят пирсинг на моих бедрах, у Ройса вырывается низкий стон, когда он скользит по вставкам из серебра. Потом он обхватывает мои ягодицы. Сжимает их, и я, охнув, прижимаюсь к его груди.
В следующий момент расстегивается мой бюстгальтер. Ройс наклоняет голову и подбородком сдвигает лямки с моего плеча, сначала одну, потом другую.
Вентилятор над нами разгоняет воздух, и по всему моему телу бегут мурашки.
Бюстгальтер падает, и мои обнаженные груди прижимаются к его рубашке.
Ройс сглатывает, облизывает губы, кончики его пальцев прокладывают дорожку по моим ребрам, проникают под резинку моих трусиков.
– Сейчас я сниму их и проскользну внутрь, – шепчет он.
– Я тебя побью, если ты этого не сделаешь.
Он издает короткий смешок, и порванные трусики летят к моим ногам. Я стою перед ним совершенно голая.
Ройс припадает к моему рту, целует, прикусывая и посасывая мою нижнюю губу.
– Ляг на мою постель, малышка, дай мне на тебя посмотреть, – говорит он, отстраняясь.
У меня между ног полыхает жаркое пламя, соски твердеют, превращаясь в маленькие камушки.
Встаю на цыпочки, тяну его голову к себе и приникаю к губам. Ройс целует меня в ответ с таким напором, что я едва способна его вынести.
Он такой необузданный и… настоящий. Идеально.
Я не могу поверить, что это я… мы. Он ко мне едва прикоснулся, а я вот-вот взорвусь. Я на грани вызывающего привыкание безумия, на грани плохих решений и испытаний, способных изменить жизнь.
Но я к этому готова.
Если со мной Ройс, я к этому более чем готова.
Отрываюсь от него, толкаю в грудь, чтобы освободить между нами немного пространства, и ложусь на кровать. Двигаюсь назад, пока не упираюсь в подушку, и замираю.
Я не съеживаюсь, не прикрываюсь.
Я лежу, обнажив перед ним свое тело и душу.
Ройс неотрывно смотрит мне в глаза, а потом выпрямляется во весь рост, стоя в торце огромной кровати.
Его глаза дюйм за дюймом ощупывают мое тело. Он стискивает челюсти, дойдя до моего лобка. По мне бегут мурашки, и я вся покрываюсь гусиной кожей. Ройс снова поднимает глаза, и в его взгляде плещется… гордость обладания?
– Это моя постель, Динь-Динь. Моя комната, – хрипло произносит он. – И ты в ней смотришься чертовски хорошо.
– Хочешь знать, как я себя в ней чувствую?
Он кивает, и мышцы у него на руках напрягаются.
– Одиноко, – говорю я.
У него вырывается короткий смешок, а я улыбаюсь.
– Разденься для меня.
Он слегка откидывает голову.
– А ты чем займешься, пока я буду раздеваться?
– Чем захочешь.
Ройс стонет, его ладонь опускается на бугорок в джинсах и сжимает его, а взгляд опускается на самую ждущую часть моего тела.
Ему не приходится ничего говорить – я и так понимаю.
Слегка приподнимаю колено, несмелыми движением провожу ребром ладони вдоль груди, едва касаясь, чтобы предупредить тело о том, что его ждет, потом опускаю руку ниже.
Скольжу по животу, медленно обвожу пирсинги. Добравшись до вульвы, кончики моих пальцев замирают, а потом начинают легко двигаться вперед и назад.
Глаза Ройса темны, и когда я останавливаюсь, он поднимает гневный взгляд к моему лицу.
Я борюсь с улыбкой.
Не тратя времени, он расстегивает рубашку и стягивает с себя. Загорелая кожа с татуировками еще больше распаляет огонь внутри меня.
Нахожу пальцами клитор и надавливаю на него, вожу по нему круги, усиливая давление. Вид его обнаженной груди, рельефных мышц живота и татуировок творит чудеса.
Ройс расстегивает ширинку в неторопливом ритме, но я и не хочу, чтобы он торопился. Это идеальная подводка к великолепному призу.
